Ну и все, я Данила оставил караулить, а сам пропустил их и тихонько за ними. С дороги матери твоей позвонил, объяснил, где их Данька ждет, и попросил, чтобы они ему литру поставили. Я потом отдам. Вот так повезло.
Действительно повезло. Приехал бы он раньше, мы были в гараже, ничего не увидел бы и уехал; приехал позже, тоже облом, меня бы уже увезли.
— Так и ехал за ними потихоньку. На прямой пришлось подальше отпустить, чтобы не заметили. Когда они на перевале остановились и тобой занялись, я за поворотом в кусты заехал и схватил «Сайгу» твою, и пешком попер. А дальше ты все знаешь. Хорошо, на стволе твоем оптика, я как разглядел, к чему дело идет, так и начал их валить. Жаль, третий ушел. Так бы у нас фора была. А теперь они все знают.
Он вздохнул и добавил:
— Хорошо, что карабин твой с Далинды повез, думал, приеду и дома тебе верну, когда ты еще к нам покажешься. Здорово выручила «Сайга».
— Это ты, Мишка, выручил, — почему-то хриплым голосом сказал я. — Ствол, он сам по себе ничего не решает.
— Ладно, брось, — засмущался тот. — Я твой должник по гроб, с самого детства.
— Да какой должник?! — не выдержал я. Надо было наконец объясниться, почему он считает себя обязанным. — Хватит уже ерундой маяться, мы тогда оба тонули, вместе и вылезли. Или ты считаешь себя должником за то, что я тебя домой привел?
Мишка помолчал, потом достал одной рукой пачку сигарет и прикурил от прикуривателя.
— Нет, брат, тогда ты меня от смерти спас. Ты, может, и не заметил, но это так. Когда я провалился, я все время встать пытался, там вроде не очень глубоко. Но все время падал — камни скользкие, лед ломался — и хлебал воду. Я дергался, молотил воду, вылезал на край льда, а он все ломался и ломался. И я опять под воду.
Он передернулся, видимо, вспомнил те ощущения.
— И я сдался. Мне так легко сразу стало. Стало на все наплевать. Ты бы не стал меня тащить, я бы так и утонул в этой луже.
— Черт! — выругался я. — А ведь ничего не заметил. Вроде как вместе мы барахтались, барахтались и выбрались.
— Вот так, обратно ты меня в жизнь за шиворот затащил.
Я вспомнил те давние события, но нет, ничего такого я не заметил. Да и некогда там было что-то разглядывать, ледяная вода к этому не располагала. Единственное, что я мог припомнить, — это то, что он потом весь день был печальный и очень молчаливый. Но я тогда решил, что это из-за воспитателей, из-за взбучки, что получит в интернате.
— Все, Мишка, рассчитался ты сполна. Даже с верхом, теперь я твой должник.
Мишка счастливо заулыбался.
— Я всегда хотел помочь тебе, как ты тогда. Ну ладно, Колька, хватит считаться долгами, давай думать, что нам дальше делать.
Он так и сказал — что нам дальше делать, — то есть не отделял мои дела от своих. Это опять тронуло меня. Похоже, самое главное мое везение в этой жизни — то, что я подружился с таким мужиком. Положиться на него точно можно, хотя он и не из Семьи.
— Ты заснул?
Мишка толкнул меня в бок.
— Чё дальше решим?
Он был прав, пора просыпаться и решать, что дальше. Я задумался. Первым делом мне опять нужна была связь. Надо срочно узнать, что происходит дома. И еще я очень хотел поговорить с Сашей, сейчас я пожалел, что не стал ее беспокоить ночью, когда приехал домой. Знает ли она, что со мной случилось? Скорей всего. Как ни шифруй дела в поселке, они постепенно все равно расползаются слухами. Переживает, наверное. Вот бы увидеть ее сейчас. Волна нежности подкатила к сердцу. Я тут же оборвал себя — нет, сначала решить все дела, потом увижусь с ней. Это будет самое хреновое — если ее впутают в мои разборки. Я с ума сойду, если с ней что-нибудь случится.
— Мне нужен телефон. А ближайший теперь только у вас, и то если он работает. Ты как вообще думаешь к вам добираться? Вездехода же нет, а на «Ниве» к вам не пробиться?
— Нет, конечно. Мы поедем сейчас на водомерный пост, знаешь, на Бусыхе?
— Знаю, заезжали несколько раз. Раз даже ночевал.
— Ну, тогда знаешь хозяина, Ивана.
Я кивнул. Знал я и Ивана, и его жену Ольгу.
— Машину бросим у него, а у них возьмем лодку и пройдем вниз до впадения Бусыхи в Витим, оттуда уже можно спуститься хоть в Далинду, хоть до моего участка. У меня там две избушки, и стволы спрятаны. Там мы можем хоть год жить, никто не подберется. А у Ивана, кстати, есть рация. Если, конечно, еще работает.
Рация — это было не совсем то, что телефон, всем, кому надо, не позвонишь, но, как говорится, на безрыбье….
— Хорошо. Давай доберемся до поста, я переговорю со своими, и тогда уже будет ясно, что делать. Будем надеяться, что рация живая.