Я нисколько не обиделся, что он не взял меня, посчитав негодным даже прикрыть спину. Это было действительно так, эвенк, родившийся и выросший в тайге, даст фору любому нашему охотнику, даже самому опытному, у эвенков на это дело ушли века естественного отбора. Кто лучше охотился, тот и мог прокормить свой род, значит, этот род и выживал.
Наверху каменного столба оказалась выветренная временем площадка. Ветер годами таскал сюда опавшую хвою и листья, и сейчас в их перепревших остатках разросся куст кедрового стланика. Образовавшееся гнездо словно специально было подготовлено для меня. Я обломил пару веток, чтобы лучше видеть подходы к нашему лагерю, и приготовился к долгому ожиданию. Однако первый выстрел прозвучал совсем скоро, не прошло и получаса. Я сразу узнал громовой голос Мишкиной трехлинейки. После этого наступила долгая тишина.
Времени было достаточно, и я пытался выстроить логичную версию происходящего. То, что это не китайцы, было понятно сразу. Те не используют такую технику, везде, где можно что-то сделать дешевле, они так и делают. Если бы за мной сюда отправились хунхузы, их приплыла бы полная лодка, и они бы наводнили весь лес. Кроме того, снайпер — это вообще не их метод, я ни разу не слышал, чтобы китайцы решали дело при помощи снайпера. Вот отправить убийц с холодным оружием — это да, это они умельцы.
Получается, все-таки здесь замешана Москва, такой почерк вполне уместен для столицы. Но, как я ни ломал голову, здесь у меня никак не выстраивалась правдоподобная версия. Я не мог поверить, что Николай настолько злопамятен, что пригнал сюда кучу людей, чтобы прикончить меня. Это какие же финансы надо вложить только в то, чтобы отомстить за отрезанное ухо?! Нет, не верю! Но факты — упрямая вещь — на распечатке я сразу узнал Николая, а раз он в Подгорном…. И сегодняшние убийцы — лодка, снайпер — это явно столичный почерк. Тогда выходит, это они убили дядю Афанасия? У меня голова шла кругом — ведь Москва без интереса не играет, и, я уверен, никакая месть без денег не заставит московских отправиться сюда. У них вместо мозгов счетчики. И еще один интересный вопрос — кто сообщил москвичам, что я здесь, на реке? Об этом знали только в семье.
Как бы то ни было и кто бы это ни был, похоже, они твердо решили меня убить. Значит, даже если Мишка сейчас уложит этих, кто-то появится снова. Пока надо отбросить вопрос, кому это я так сильно задолжал, сейчас пришло время менять тактику. Надо ударить самим, а для этого надо шевелиться, а не отсиживаться в тайге. Вот когда я расшевелю осиное гнездо, главный заказчик сам проявит себя.
Время тянулось бесконечно, мне казалось, что после первого выстрела прошло уже полдня, но часы показывали, что жду всего полтора часа. Наконец на исходе второго часа, грянул еще выстрел, и почти сразу, секунд через пять, еще один. Все выстрелы были Мишкины, но у тех стрелков винтовка была с глушителем, и если они отвечали, то я все равно не слышал. Я чуть не вскочил в своей импровизированной засаде, но вовремя опомнился. Я ведь не знал, что творится там внизу, а вдруг кто-то из кустов разглядывает сейчас наш лагерь. Если я здесь дернусь, это заметит даже совсем неопытный человек. Меня так и подмывало бежать туда, помогать Мишке, ведь то, что дело будет таким долгим, я не ожидал.
После последних выстрелов прошло еще полчаса, а Мишки все не было. Я ругал себя последними словами, вдруг он сейчас там раненый лежит, я тут, как ворона в гнезде, отдыхаю. Надо было настоять на своем и идти с ним. Я дал себе еще полчаса, а потом пойду искать. Думать про самое плохое я не хотел, да и не верилось мне, что лесной охотник даст себя убить в родной стихии. Но почему-то тема ранения, казалась мне все более достоверной. Я поминутно заглядывал на часы — стрелки не двигались, словно приклеенные. Однако я твердо решил — полчаса высижу.
Прошло еще десять минут. Мне показалось, что я услышал какой-то крик, я застыл и весь превратился в слух. Через минуту крик повторился, и мне показалось, что это голос Мишки, однако откуда он идет, я пока разобрать не мог. Когда он опять закричал, я уже четко разобрал несколько слов и понял, что звук идет снизу, от самой воды. Наверное, он шел по берегу.
— Не стреляй, это я Мишка…
Он еще что-то кричал, но только эти слова я разобрал четко.
А еще через пару минут из-за густо поросшего лиственницей мыса показалась знакомая яркая лодка. Мотор молчал, она шла сплавом. Я вскинул «Сайгу» и в оптике четко разглядел единственного живого пассажира — это был мой орочон. В это время Мишка опять закричал, и я радостно ответил ему. Забросил карабин за спину и бросился вниз, к берегу.