То, что было в лодке, кроме телефона, тоже имело хорошую ценность, особенно автомат Калашникова. Он обычно лежал завернутый в мешковину, в переднем рундуке. Зачем дядька возил его с собой, я не знал, при мне он ни разу им не пользовался и даже не доставал из мешка. По тайге он ходил с легоньким дробовиком двадцать восьмого калибра. И смеялся, что если что-то случится, то он надеется только на меня, я его прикрою. На мой прямой вопрос про «Калашников» он ответил, как обычно, с усмешкой, так что не поймешь, говорит он правду или шутит.
— Эта штука для разговоров. Когда надо людей попугать, убедить, так сказать, в чем-то, лучше, чем эта машинка, ничего нет. Особенно, когда очередью дашь, все сразу начинают считать, что ты прав.
Если это москвичи — теперь и убийство дядьки я склонен был приписывать им, — то мы, выходило, как бы поменялись, лодка на лодку. Кто бы там не был, лодка исчезла, и, если мы ее у кого-то заметим, это будет весомым доказательством вины. Местные браконьеры и старатели прекрасно знали лодку Росомахи и ни за что не тронули бы ее, хоть век она тут пролежи. Значит, или китайцы, или москвичи, или какой-то новичок в здешних местах, но третье — это уже из области фантастики. Мишка обошел этот кусок берега, но, вернувшись, лишь развел руками — следов нет, похоже, к лодке подошли с воды, на другой лодке.
Больше здесь делать было нечего, я растолковал Мишке, где нас подловили, и он опять пошел вперед. В прошлый раз мы с дядей Афанасием сначала прошли вверх по Мурикану, туда, где из-за мелких перекатов на лодке уже не пройдешь. Дядька хотел посмотреть несколько мест, где, по рассказам, находили нефрит. И, кстати, рассказы подтвердились, камень действительно был. Я сам нашел несколько тяжеленных округлых валунов зеленого нефрита. Хотелось бы, конечно, белый — за него китайцы платят гораздо больше, — но и зеленый было неплохо, считай, новая площадь, где можно высадить еще одну бригаду.
Попали мы в засаду, когда уже возвращались, при переходе через безымянный ручей, впадавший в Мурикан. По моим прикидкам, получалось идти не меньше часа, но мы шли с опаской, Мишка частенько останавливал меня, нюхал воздух и прислушивался, так что в этот раз получилось почти полтора часа. Что он мог унюхать среди прелого запаха гниющей листвы, я не знал. Мой нос чуял только это, и иногда, когда мы проходили мимо разросшихся на берегу кустов черемухи, ее резкий запах перебивал даже запах гнили. Да и слышал я только шум Мурикана и пенье птиц. Метров за пятьсот до перехода через ручей эвенк свернул от берега и повел меня вглубь леса. Я понял, что он хочет подойти с той стороны, откуда нас наверняка не ждут.
Засады не было. Никто нас не ждал. Но не было и тела! Повторился трюк с лодкой. Я таращился на то место, где оставил умирающего дядьку, и не знал, что сказать. У меня что — крыша поехала?! Никаких следов того, что тут произошло. Ясно, что тут поработали не звери, после них остались бы обрывки одежды, обувь, кости. У меня даже мелькнула сумасшедшая мысль, что я бросил здесь живого дядьку, и он потом уполз. Но я тут же отмел ее — я своими глазами видел, что он умирал.
Мишка присел, пошарил руками по земле, потом поднялся и ушел в кусты. Через несколько минут он вернулся.
— Туда его понесли, к Мурикану.
До меня не сразу дошло про кого он говорит. Лишь через пару секунд я понял, о чем он.
— Дядьку унесли?! Кто?
Орочон пожал плечами.
— Не знаю. Их было четверо, несли, похоже, поочередно. Там дальше, где молодняк лиственный, они вырубили жерди. На них и унесли. Если бы мы не свернули, наверное, следы их встретили. Они к речке ушли.
— Блин! — обрадовался я. — Значит, здесь были наши! Они, похоже, и лодку забрали. Черт, если бы мы не пили, то точно с ними бы встретились.
Но Мишка остудил мою радость.
— Чё-то я не верю, что это были Гурулёвы.
— Почему? Кому еще надо дядю Афанасия забирать?
— Как-то все безалаберно, не видишь, что ли? Вот здесь они его не сразу подняли, а тащили волоком. Видишь?
Я присел и посмотрел туда, куда он показывал. Теперь и я увидел примятые, поломанные кустики голубики и багульника.
— Похоже, если бы деревья не мешали, они его так бы волоком и перли. Твои могли Росомаху тащить волоком?
Я отрицательно закрутил головой, нет, конечно, никому бы и в голову не пришло так поступить с дядькой. Да и неудобно это. Я представил, как тело и одежда цепляется за все кусты и валежины.