— Давно пьете?
— Не, со вчерашнего вечера.
— Значит, жрать не варили?
— Нет. Но мы сейчас в момент сообразим.
Один из мужиков, я вспомнил, наконец, как его зовут — Дмитрий, Димка Куликов, — кинулся к костру и попробовал его раздуть. Мишка, который так и не ушел на Витим, отогнал его и быстро развел новый костер.
— Тушенка есть?
— Конечно, — кивнул Максим. — Все есть, и мясо, и рыба. Там, в яме, на льду.
— Некогда. — Я заговорил уже нормальным голосом, показывая, что я отошел. — Тушенку разогрейте да чай вскипятите. Нам надо до ночи еще кое-куда попасть.
Потом кивнул в сторону леса и сказал Максиму:
— Пошли, отойдем. Поговорить надо.
Когда мы отошли за палатки, к ручью, я показал ему на воду.
— Помойся, у тебя кровь по морде размазана.
Он без возражений присел к ручью и несколько раз плеснул холодной водой себе в лицо.
— Ну, полегчало?
Тот хмуро отмахнулся.
— Пройдет, не маленький. Ты, Николай, извини, что кинулся на тебя. Не соображал с бодуна.
— Ладно, я все понимаю, но это последний раз, понял?
Он покаянно закивал.
— Смотри, дело серьезное, следующего раза может и не быть. Не проснетесь вообще.
— Как это?
— Вот так. Горло вам во сне перережут, и все. Вы на нефрите сидите. Соображаешь?
— Да, ну на фиг! Николай, все же знают, что это нефрит Росомахи. Дураков нет.
— Теперь есть. И много.
Он вдруг задумался, видимо, вспомнил про дядьку. По его вопросу я понял, что так и есть.
— Так это из-за дяди Афанасия?
— Слушай, и запоминай. Говорю это только тебе, Максим. Потому что ты из семьи. Наш, родственник. Мы хоть и дальние, но братья.
— Конечно. Говори, что хотел, я — могила.
— Дядьку убили, и теперь объявились охотники на наш бизнес. Так вот, больше камень на базу не возите, найдите место здесь и складывайте. А еще лучше несколько ям сделайте.
— А чё с базой?
— Нет больше ее. Разграбили и сожгли.
— Кто?! А Генка, который на базе жил?
Я вздохнул.
— И Генки нет больше.
— Да чтоб твою…
Он присел на колени и опять брызнул в лицо водой.
— Так кто это, знаешь уже?
— Кто взял базу, еще не знаю, но знаю, кто хочет прибрать наше дело. Хунхузы.
— Китаезы?!
— Да.
— Так это они дядьку?
— В том-то и дело, что нет. Они влезли в игру только после того, как узнали, что Росомахи больше нет.
— На них похоже. Тогда кто Афанасия Иваныча убил?
— Разбираемся. Все, я тебе сказал, что тебе надо знать. Спите эту неделю вполглаза. Я думаю, за неделю разберемся и все утрясем. Вам сообщат. Пока делайте, что я сказал, и все будет нормально. Ружья, патроны — всего хватает?
Он закивал.
— Есть, все есть. Мы пару раз только и охотились.
— Ладно. Что с камнем? Сколько с прошлого раза добыли?
— У меня там, в палатке, все записано в блокнотике. Пойдем, отдам лист.
— Хорошо. И объясни своим тоже, если хотят по-прежнему получать сотню тысяч в месяц, пусть забудут про расслабуху. Если нет, пусть валят в поселок и горбатятся за двадцатку.
— Все, все, Коля. Это было последний раз.
— Ладно. Я понял. Еще одно дело. Там у нас лодка на прицепе пустая. Мы ее оставим. Перегоните к своим. Потом заберем.
Максим кивнул.
— Сделаем.
Глава 19
Когда мы вернулись к лодке, Мишка сразу хотел отправляться, но я присел на борт и показал рядом.
— Садись, Мишка, поговорим.
Тот удивленно глянул на меня, но присел.
— Слушай, мы с тобой друзья и даже больше, как ты говоришь, мы должники друг другу. Когда-то я тебе жизнь спас, и ты меня уже не знаю сколько раз с того света вытащил. Ты знаешь, что я за тебя пойду в огонь и в воду, и я знаю, что ты поступишь так же.
Мишка согласно кивал, глядя на свои сапоги.
— Все это хорошо, только давай не будем лезть в дела друг друга, где мы не спецы.
— Ты про чё?
— Вчера, когда ты сказал, что я тебе буду только мешать, я не стал возражать и остался ждать тебя в этом сраном гнезде на скале. Хотя мне было хреново, и я с ума сходил, что там с тобой. Но я понимал, что ты прав, я хоть и охотился вроде бы, и в тайге полжизни провел, а по сравнению с тобой все равно как пацан. Ты настоящий лесовик, орочон, и лезть туда, где ты понимаешь лучше меня, я не буду, могу обоих подставить под пулю. Это правильно?
— Да. Все так.
— Так вот, в следующий раз, когда я буду разбираться с моими людьми, ты тоже не лезь. Даже если я их убивать буду. Здесь я знаю, что мне делать. Это дела семьи.
— Ну ты же из-за бражки? Это же ерунда какая. Подумаешь, выпили.