— Понятно. Действительно, вряд ли они тебе помогут.
Я разговаривал, спрашивал, а в это время мысль, сначала лишь мелькнувшая, оформлялась все ярче и ярче.
— Они что — приехать за ответом когда обещали?
— Сегодня. Вчера вечером заезжали, ехали в город, сказали, сегодня к вечеру будут возвращаться, чтобы я был готов дать ответ.
Он быстро поставил чашку на стол, его загорелые, натруженные руки невольно задрожали.
— Это они вчера, видимо, пока мне зубы здесь заговаривали. Видно, кто-то успел проскочить по двору.
— Успокойся, Иван. Все еще можно наладить. Хочешь?
Он вскинул на меня удивленные глаза. Мишка тоже поднял голову и уставился на меня. Он даже жевать перестал.
— Николай, ты думай, что говоришь. Ты если не можешь, надежду-то не давай. Я, конечно, хочу. Сейчас бы черту душу продал, чтобы остаться, ну и этим желтозадым отомстить. Поубивал бы нахрен, если бы не дети. Пусть потом в тюрьму бы пошел. Ведь всю жизнь мою загубили.
Он вдруг встал и хотел выйти. Я задержал его за руку:
— Постой, Иван. Садись, поговорим серьезно.
Видно, что-то в моем голосе прозвучало такое, что он сразу сел и посмотрел на меня совсем другими глазами.
— Сколько тебе лет, Коля? — тихо спросил он.
— Двадцать один. А что?
— Блин, а как будто ты старше меня. Будто с Росомахой разговариваю, — пробурчал он.
— Ты не увиливай, а дай мне только прямой ответ — ты согласен, чтобы я тебе помог? Да или нет?
— Да!
— Все. Решили. Теперь слушай меня внимательно, что тебе с Олей надо делать. Вы сейчас соберетесь, найдете детей и исчезнете отсюда. До ночи. Я встречу китайцев и решу твой вопрос. К ночи возвращайтесь, не раньше. Понял, не раньше.
— Ты что задумал, Николай? Ты тут не убивать их собрался?
— Иван, это тебя не касается. Просто не думай об этом. Твой вопрос будет решен, будешь снова нормально жить. Если надо, и деньгами поможем. Это я тебе говорю не от себя, а от имени семьи Гурулёвых, а ты знаешь про наше слово. Мы его всегда держим.
— Колька, если все будет так, как ты сказал, требуй что хошь, все сделаю.
— Об этом потом поговорим.
Что я попрошу взамен, я уже знал. Вот чего я пока не знал, так это как буду уговаривать китайцев.
— Ну, я побежал. — Надежда оживила Реброва, он снова стал деятельным, хватким мужиком. — Сейчас соберемся, на лодку и тоже на рыбалку. Только Ольгу заберу, и мы исчезли.
— Давай, — кивнул я. Нам тоже надо было подготовиться.
Мы стояли на берегу и ждали. Иван оттолкнул лодку, запрыгнул и помахал нам, потом сел на весла и начал загребать на течение. Как только Бусыха понесла их, Мишка повернулся ко мне.
— Давай, выкладывай, что ты придумал.
Я усмехнулся.
— Ты не поверишь. Пока я еще ни хрена не придумал. Но слово дал, его надо выполнять. В крайнем случае убьем их всех, и все дела.
— Я тоже так думаю, — совершенно серьезно поддержал меня Мишка. — На месте Ивана я бы так и сделал.
Я опять усмехнулся.
— Мишка, тебе не кажется, что мы становимся профессиональными убийцами?
Он заржал.
— Точно! Скоро будем с ценником по поселкам ездить. Вам не надо кого-нибудь убить? Недорого.
Оказывается, я еще многого не знаю про своего спасителя — что у него есть чувство юмора, я точно не подозревал.
— Давай, тоже думай, что будем делать, — толкнул я Мишку и улыбнулся. — Мы с тобой теперь подельники и, если что, один срок тянуть будем.
В течение получаса мы разработали простенький план, а как там пойдет дальше, теперь покажет дело. Я впервые сам выхожу на переговоры, а не просто присутствую при дядьке. Особый шарм делу придавало то, что китайцы явно захотят меня убить. В этом ни я, ни Мишка не сомневались. На основе этой уверенности мы и решили действовать.
Как и предупреждали, китайцы появились вечером. По рации — спасибо «москвичам» за экипировку — Мишка предупредил меня, что едут две «Нивы»: одна новая «Нива-Шевроле», вторая — старой модели, с тремя дверями. Это были те машины, о которых говорил Иван. Через некоторое время я и сам увидел их в окно хозяйского дома. Когда они встали перед оградой, я быстро прошел в зал и сел за стол, который до этого предусмотрительно оттащил в угол. Теперь мне будет видно, когда гости будут входить на крыльцо. Мишка сказал, что в дом пошли трое, после этого я отключил рацию, чтобы орочон своим вызовом некстати не выдал себя.
— Хозяин, ты где? — Голос был без акцента, вполне русский. Зато вслед за ним в сенцах залопотали уже на своем, по-китайски.
— Заходите, я здесь, — ответил я. При этом, к моему удовольствию, голос у меня даже не задрожал.
Первым вошел высокий китаец с рябым широким лицом. Увидев меня, он на секунду опешил и остановился.