— Блин, я всю жизнь здесь прожил, а ничего этого про вас не знаю.
— Да никто про нас ничего не знает и не хочет знать. Кому мы нужны. Живут тут какие-то лесные люди, охотятся и водку пьют — вот и все, что знают про нас остальные. Хоть русские, хоть буряты. Это еще с царских времен повелось. Мол, все равно скоро все вымрут, и ладно. Сейчас вот только что-то начали делать — власть деньги дает на поддержку северных народов. Но все показуха — музей, ансамбль орочонский, наши люди обязательно в администрации района. А мы как жили, так и живем. Эти, из администрации, нам ничем помочь не могут, а дядя Роман может. И делает. И любой орочон за него умрет.
Он приподнялся, выкинул окурок и серьезно глянул на меня.
— Вот так, Коля, такой он человек. А по-настоящему никто ничего про него не знает. Он долго жил в тайге совсем один, здесь поселился лет двадцать назад. Тебе надо было деда расспросить, тот больше знает.
Я промолчал. Мне хватало и того, что рассказал Мишка. Действительно, в руках у этого орочонского Моргана Фримена реальная власть, и он нужный человек. Надо обязательно обсудить потом это с тем, кто станет старшим в семье. Нельзя терять контакт с таким человеком.
Мы посидели молча, наконец Мишка не выдержал:
— Что дальше, Коля? Не будем же мы здесь сиднем сидеть?
Я собрался с мыслями. Если честно, то я и сам не знал, что делать. Как-то все время выходило, что я никаких серьезных вопросов сам не решал. Для этого был Росомаха, ну или иногда Валерка. Так что сейчас рулить делами самому мне приходится учиться на ходу, прямо по мере их возникновения. Ну а планированием каких-то серьезных дел я тем более никогда не занимался. Но он правильно сказал, просто сидеть и ждать я тоже не могу, никто теперь не придет и не разрешит наши дела, все это придется делать самому.
— Сегодня ночью поедем в Подгорное. Встретимся кое с кем. Так что пойдем тоже поспим, ночью, скорей всего, уже не придется.
Глава 23
Поспать днем я не смог, как только я начал проваливаться в сон и реальность вокруг стала меняться, превращаясь в что-то зыбкое, меня растолкал Мишка.
— Коля, это тебя. — Он толкал мне в лицо сотовый. — Подруга твоя.
Мы проговорили с ней больше получаса, пока у нее на телефоне не закончились деньги. О чем мы говорили все это время, сейчас я даже вспомнить не мог, да это и не главное — главное было то, что я слышал ее голос и мог отвечать.
Ночью я сидел за рулем Мишкиной «Нивы» и снова переживал все минуты этого сумбурного разговора. Мне совсем не хотелось думать о делах, решать.ю куда ехать и с кем встречаться, я хотел только одного — увидеть Сашу и прижать ее к себе. Я словно наяву чувствовал аромат ее волос. В темном ветровом стекле передо мной плыла ее улыбка и ведьмины зеленые глаза.
Очнулся я, только когда Мишка потряс меня за плечо.
— Эй, ты спишь.ю что ли?
— Что?
— Я говорю, спишь, что ли? Я тебя третий раз спрашиваю, куда мы сначала? Скоро Подгорное. Как заедем, прямо по главной? Может.ю лучше сразу возле заправки свернуть, нечего светиться по центру.
— Если все так, как говорили Роман и мама, то можно было бы и по центру, но ты прав, лучше сразу не светиться. Давай уйдем на Геологов, а дальше посмотрим.
Я встряхнулся и силой заставил себя вспомнить, зачем я еду. Вообще я хотел для начала просто осмотреться, так ли уж все тихо в поселке. Проехать по возможным местам жительства хунхузов, вдруг повезет — они любят обделывать дела ночью. Но главное, я ехал к Петру Гурулёву. Этот дальний родственник, троюродный брат по материной линии, был на пару лет старше меня, и мы с ним были хотя и не в близких, но приятельских отношениях. Самое важное то, что он работал на семью и ему можно было доверять. Он, как и Валерка, ездил сопровождать груз камня, когда его вывозили в город. Иногда он возил и наличку, и я знал, что Петр был на хорошем счету у покойного Росомахи. Я хотел, чтобы завтра днем он сходил к нам домой и сделал то, что я попрошу.
Как бы ни было тихо в поселке, я чувствовал, что это не настоящая тишина, а затишье перед бурей. Потому что ни один конфликт, ни с китайцами, ни с «москвичами», так и не был разрешен, и напряжение росло. Я понимал, что долго так продолжаться не может, кто-то должен ударить первым. В то, что китайцы отказались от захвата нашего бизнеса, а москвичи — от убийства меня, я не верил. Поэтому я сам и не хотел идти к родителям, ведь наш дом – это главное место, где я мог появиться, и за ним наверняка следят. А мне очень нужен был мой мобильник — там были все мои контакты, и еще я хотел, чтобы Петька забрал мою пушку — «Макаров», спрятанный в гараже. В данной ситуации такое оружие было предпочтительнее, чем винтовка или карабин. Сейчас у нас с собой были тяжелый пистолет москвичей и моя «Сайга». Но обе эти штуки в карман не засунешь, и выходить из машины всегда приходится без оружия. И еще кое-что, что работает сейчас не хуже оружия. Мне нужны были наличные деньги, без этого, на обещаниях, никто долго сотрудничать с тобой не будет.