Я подумал о старой драге, там переговоры можно провести в помещении, не на виду, но вокруг котлована, где она стоит, также сплошной лес, так что большой разницы нет. Снайпер может пристрелить не только во время переговоров, а в любое время. Идти до трапа драги все равно по открытому месту. Я почувствовал, что сам себя загоняю в страшилки — если так продолжать, то можно дойти до того, что надо спрятаться в подвал и не выходить из него. Хотя убить могут и там.
— А может, мы предложим место? У вас на примете нет ничего поблизости?
— Я уже думал. Есть кое-что, но то, что предложили китайцы, самое лучшее, наверное, если бы мы первые предлагали, тоже выбрали бы эти места.
— Хорошо. Я согласен на карьер. Сейчас позвоню нашим, пусть тоже думают, а я хочу поспать. Глаза совсем слипаются.
— Я вижу, — улыбнулся орочон. — Вон Мишка тоже сейчас со стула упадет.
Мишка, услышав свое имя, вскинул голову и непонимающе посмотрел на нас.
— Что? Я чё-то пропустил?
— Все нормально. — Я тоже невольно заулыбался. — Сейчас пойдем спать.
— Во. Вот это дело. А то я просто засыпаю.
Разговор с мамой получился коротким, она выслушала меня, сказала, что передаст информацию, и на мой вопрос о новостях ответила, что пока ничего нового нет.
Наиканчин пошел в сарай кормить пленника, а мы с Мишкой завалились спать. Перед сном я снова набрал Сашу, и в очередной раз ответом мне были только гудки. Уже засыпая, я подумал, что после того, как все наладится, надо на несколько дней взять отпуск и провести их только с Сашей. Чтобы только я и она. В полусне это казалось легко выполнимым, и я заснул счастливым.
Глава 26
Меня разбудил телефон. Мобильник, лежавший на табурете у кровати, гудел и вибрировал. Еще в полусне я схватил айфон, приоткрыл один глаз и глянул на высветившийся номер — Петруха. Блин, только разоспался, так и хотелось сбросить вызов, но я заставил себя проснуться и нажал ответ.
— Коля, китайцы дядю Ваню Шурыгина убили! И брата его дядю Сашу ранили. Суки! Я сразу тебе. Что делать будем?
Сон пропал. Я вскочил и сел на койке.
— Ну-ка, давай по порядку! Как это случилось? Где?
— На старой базе за поселком. Ну, где раньше артель была, помнишь? Оказывается, они теперь там живут. Не знаю, как Шурыгины про это узнали, может, подсказал кто — но они поехали проверять. И напоролись на них.
— Как ты это узнал?
— Они втроем были. Еще сын дяди Сашин, Макс. Он и позвонил только что. Они сдуру прямо на уазике заехали на базу, а китаезы стрелять начали. Дядю Ивана сразу насмерть, и дядю Сашу тоже подстрелили, но он живой. Макс, он за рулем был, сразу по газам, развернулся и вырвался. Больше я ничего не знаю. Что делать, Коля? Убивать их надо, иначе они всех нас так перебьют.
Я чувствовал, как холодная ярость, волной поднимается от живота. Переговоры, суки, они затеяли! Всех кончать!
— Обзванивай всех, кто в поселке, пусть собираются за поселком, по дороге на базу. Там, где поляна и родник. Пусть едут со стволами. Никуда не дергаться, ждите меня. Я сейчас подъеду. И аккуратней, чтобы менты ничего не учухали.
— Я понял. Все сделаю.
Проснувшийся Мишка тоже вскочил и встревоженно смотрел на меня.
— Чё случилось?
— Китайцы нас нае…ли! Пока мы придумываем, где встретиться, они наших людей убивают.
— И чё будешь делать?
— Кончать их будем! Больше я им не верю.
— Кого это ты собрался кончать? — в дверях стоял Наиканчин. Он только вошел с улицы. — Что случилось?
— Китайцы родню его убили, — ответил вместо меня Мишка. — Мы сейчас едем на разборки.
Я благодарно взглянул на него. Мишка без всяких моих просьб решил, что тоже едет — а я ведь не на прогулку собираюсь. Настоящий друг. Орочоны, они такие, если уж считает тебя своим другом, умрет за тебя.
— Стоять! — вдруг резко, словно полицейский, скомандовал шаман. — Успокойтесь и расскажите мне все!
Черные глаза эвенка совсем превратились в угольки, всегдашняя улыбка пропала, и рот превратился в твердый безгубый минус. Но даже его командирский голос не смог остановить меня — тот клок ярости, что возник при известии о вероломстве китайцев, хоть немного и пригас, но продолжал жечь меня, заставляя двигаться.
На ходу одеваясь, я коротко рассказал, что случилось. Наиканчин подошел к столу, налил чаю и сел. Его лицо опять стало невозмутимым, словно бы он забыл про всех нас и вспомнил что-то свое. Я ожидал совсем другого — думал, что эвенк поддержит нас и тоже разозлится на хунхузов. Ну и черт с тобой, старый хрыч, зло подумал я, сиди, пей свой чай. Мы сами разберемся.