Я заметил, что слева от меня наши уже зашли в ограду и бегут под прикрытие длинного высокого здания — гаража или склада. Почти тотчас же показались люди и справа, они тоже на секунду застыли, а потом рванули вглубь базы. Больше медлить было нельзя, мне совсем не хотелось показаться трусом. Тем более Петруха уже стал вопросительно поглядывать на меня. В нашей семье это было одним из страшнейших грехов — мужик из Гурулёвых не должен никого бояться. Наверное, сохранись у меня тот настрой, что был в Маликовском, когда я впервые узнал о вероломстве китайцев и убитых родственниках, я бы уже давно бежал по базе, выискивая жертву. Но, как ни странно, как только мы выехали и я начал обдумывать предстоящее дело, ярость, холодным огнем клокотавшая в груди, постепенно растворилась. Я снова смог соображать трезво. Это было похоже на тот случай, когда я нашел бражку в бригаде на Витиме. Тогда я тоже сначала был готов разорвать мужиков, а потом изображал злость только потому, что так надо было.
Глава 27
Как только я перешагнул границу между лесом и базой, события завертелись с невиданной скоростью. Словно все только и ждали, когда я это сделаю. Не успел я поставить ногу на территорию базы, как где-то в глубине за постройками взвился крик, полный боли и страха. Лицо шагавшего рядом Петрухи побелело, он невольно пригнулся и хотел броситься к зданию, однако пересилил себя и остался рядом. Наверное, я выглядел не лучше, но испуга у меня не было — я все время подспудно ждал чего-то такого. Единственной мыслью было — что там произошло? Мужики из нашей цепи по времени еще никак не могли добраться до того места, где кричали.
— Бежим! — Я хлопнул Петьку по плечу и помчался к стене. В это время в той стороне, где до этого кричали, раздалась длинная автоматная очередь, и база взорвалась криками китайцев. Мужики справа и слева тоже побежали, и первые уже исчезли в проходах между зданиями. Наверное, для того чтобы добавить звуковых эффектов, телефон в моем кармане зазвонил и продолжал вибрировать почти безостановочно. Замолкал на секунду и опять начинал петь. Кто-то упорно рвался ко мне на связь. Надо бы ответить, мелькнула мысль, может, Саша или мама, но сейчас было не до разговоров.
Я глянул в пустой оконный проем, это действительно когда-то был гараж — в засыпанном прелыми листьями бетонном полу чернели несколько ремонтных ям. Тут явно не жили, это было понятно с первого взгляда. Я перемахнул подоконник и остановился, дожидаясь, когда Петька сделает то же. Как только он оказался рядом со мной, я не выдержал и выдернул из кармана айфон. На экране светилось имя вызывавшего — китайцы. Это был номер, по которому они звонили сегодня утром. Я нажал ответ и приложил трубку к уху.
— Говори.
— Николай Тимофеевич! — зазвенел в ухе голос Леньки Ван-зу-чи. — Николай Тимофеевич, остановите ваших людей, мы не убивали Шурыгина! Это провокация, остановите людей!
— Да пошел ты в жопу!
Я отключился и сунул мобильник в карман. Он тут же начал звенеть опять, но я уже не обращал внимания, потому что за стеной опять зазвучали выстрелы. В этот раз прогрохотал дробовик, а потом опять раздалась очередь из автомата.
Мы подбежали к воротам, одна створка их была сорвана и валялась рядом. Сначала я даже не поверил своим глазам — настрой на опасность и предстоящую схватку не давал сразу правильно оценить картину. Но через секунду я облегченно вздохнул и спросил застывшего рядом Петьку:
— Похоже, отвоевались?
Ответа я не ждал, вопрос был риторическим, но Петька ответил:
— Черт его знает. Но похоже на то.
Между полуразрушенных производственных зданий выделялось одно — вокруг него было прибрано, окна и двери были на месте, а рамы поблескивали новенькими стеклами. Похоже, в нем совсем недавно произвели ремонт. Сейчас из его дверей, словно в фильме про войну, выбегали люди с поднятыми руками и тут же недалеко от входа ложились на землю. Распоряжался всем тут мой старый знакомый — орочонский шаман и по совместительству глава рода, ученый, военный и еще не знаю кто. Наверное, этот человек никогда не перестанет меня удивлять. Наиканчин с автоматом в руках покрикивал на выбегавших хунхузов, показывал на землю, и те беспрекословно, словно снопы, валились на песок. Со всех сторон туда подтягивались мои мужики. Они тоже поняли, что дело закончилось, и шли, забросив ружья на плечо. Похоже, китайцы и не думали сопротивляться, стреляли только наши. Я тоже повесил Сайгу на плечо и направился к остальным. Что-то меня настораживало. Что-то в происходящей картине было явно неправильно — китайцев было слишком много, и они были слишком напуганы. Как будто мы напали на общежитие простых гастарбайтеров, а не на гнездо бандитов.