Однако, как оказалось, расслабились мы рано. Когда я уже подходил к шеренге лежавших на земле людей, сразу в нескольких окнах вылетели стекла, и оттуда один за другим выскочили несколько человек. Они сразу бросились врассыпную, стремясь скрыться среди зданий. Один из них на бегу пронзительно закричал, и китайцы, лежавшие до этого, словно тюфяки, мгновенно ожили. Они вскочили и бросились на нас. Момент был выбран самый подходящий, мужики были уже слишком близко и не успевали перехватить ружья. Самое большое, что успел кое-то из наших, это перехватить ружье за ствол и действовать им как дубиной. Началась свалка. Наши матерились и орали, китайцы орали и, наверное, тоже матерились. Кровь летела во все стороны.
Я сунул опешившему Петьке свой карабин и пистолет и тоже помчался. Но не к общей драке, а совсем в другую сторону, туда, куда побежал один из выскочивших из окна китайцев. В этот раз он от меня не уйдет, и никакое кунг-фу, никакие железные кулаки ему не помогут. Злость опять заиграла во мне — я вспомнил нож у моего горла и противное чувство безысходности. Нет, в этот раз я убью его. Маленькая подростковая фигурка свернула за угол, и я прибавил скорости — уже точно понимая, китайчонок не уйдет, бегаю я явно быстрее него.
Сзади, у меня за спиной, опять раздалась автоматная очередь, я на мгновение оглянулся — шаман стрелял в воздух, похоже, пугал китайцев. Я даже не притормозил, сомнений не было — там разберутся и без меня. Я свернул за угол и растерялся — китайца нет! Хотя он никак не мог успеть проскочить этот длинный бокс, и прятаться тут было негде — ни дверей, ни окон с этой стороны не было, а до ближайших кустов еще метров тридцать. Я невольно остановился, пытаясь понять, куда мог деться этот маленький убийца, похоже, у него действительно талант исчезать в самый последний момент. На меня посыпалась какая-то труха, я машинально поднял голову и отпрянул — распластавшийся на стене, словно человек-паук, китайчонок понял, что его обнаружили, и прыгнул прямо на меня.
Первый удар я все-таки пропустил. Обе пятки соперника попали мне в грудь. Выгодная позиция — сверху, на неподготовившегося противника — сразу дала преимущество маленькому китайцу. Если, когда он бил кулаком, казалось, что получаешь удар железной палкой, то удар обеими ногами был еще мощнее, так, наверное, бьет молот по наковальне. Меня, несмотря на то что я вдвое тяжелее, откинуло, и я задохнулся. Китайчонок воспользовался этим, подпрыгнул, противно закричал и опять хотел выстрелить по мне пятками. Каким-то чудом я сумел в последний момент крутнуться, и кеды лишь скользнули по ребрам. Он мгновенно изменил тактику — присел, и его кулаки начали дырявить меня. Да, ощущение было такое, что он пробивает меня насквозь.
Но теперь я уже был готов, не обращая внимания на град ударов, я поймал китайца за куртку и, вставая, рванул на себя. Он резко крутнулся, сбрасывая куртку, и на секунду оказался ко мне спиной. Мне этого хватило, я поймал его за шею и стиснул, теперь он был в моей власти. Он был таким легким, что я держал его на весу, не опуская на землю. Хунхуз сначала верещал, выворачивался, бил и пинал меня куда придется. Один раз его кулак достал мой правый глаз, и теперь видел я только одним, но я упорно не отпускал его шею, все сильнее сжимая локоть. Через полминуты удары ослабли, а потом и совсем прекратились, он перестал верещать и лишь прерывисто всхлипывал, втягивая воздух.
— Ну, что, сука, не помогает кунг-фу против русского человека? — издевательски шептал я ему в ухо. — Это тебе не пленных бить и не связанных резать.
Китайчонок как-то особенно протяжно всхлипнул и обмяк. Потерял сознание, понял я, но, опасаясь обмана, подержал его еще некоторое время. Потом отпустил, легонькое тело скользнуло на землю.
— Ну ты, Коля даешь, голыми руками китаезу задушил, — сказал кто-то.
Я поднял голову и только сейчас понял, что мы уже не одни — вокруг стояли мои мужики. Похоже, они уже некоторое время наблюдали за нашей схваткой. Я с трудом разогнул сведенную судорогой руку и кивнул на китайца.
— Очухается, тащите его к остальным.
— Ты, что, Николай Тимофеевич, китаеза все, того. Ты его на тот свет отправил.
Я присел и внимательно посмотрел на китайца. Черт, похоже, это правда — почерневшее лицо китайчонка было совершенно неподвижным. Он не дышал. Я приложил руку к его детской шее — пульса не было. Я не стремился к такому результату, наоборот, я хотел оставить его в живых, чтобы потом было чем поторговаться с хунхузами. Этот маленький боец явно был не рядовым в их иерархии. Но и жалеть я не стал — китайчонок получил то, что давно заслужил. Ведь наверняка у него на руках не одна загубленная душа.