— Не переживай, все будет в лучшем виде. Только скажи своим, чтобы слушали меня, и про встречу завтра не забудь. И иди, успокой всех своих.
На лице у него появилась понимающая улыбка, и я подумал, что он догадывается об истинной причине моей отлучки. Ну и черт с ним, он когда-то тоже был молодым. Я назначил людей, которые отвезут китайцев к шаману, остальных предупредил, чтобы не выключали телефоны и не пили сегодня, победу будем праздновать, когда наши люди вернутся домой. Потом сел в машину к Петру Гурулёву и попросил, чтобы он отвез меня домой.
Мама, как всегда, была молодцом, она встретила меня, словно я просто уезжал куда-то отдыхать, мне показалось, что только голос немного дрожал. Зато отец впервые на моей памяти открыто заплакал, за эти дни, что я скрывался в тайге и у шамана, он окончательно постарел. Он вышел, обнял меня, но, когда непрошеные слезы неожиданно побежали из глаз, отец отвернулся и быстро ушел в свою комнату. Мы сделали вид, что ничего не заметили.
— Это из-за меня? — спросил я, когда он вышел.
— Конечно. Переживает отец. Боится за тебя.
— Блин, да со мной же все в порядке. Вот он я — живой, здоровый.
— Эх, Коля, Коля… — вздохнула мать. — Ты сейчас не поймешь. Вот погоди, появятся свои дети, вот тогда поймешь.
Я подумал, что до этих времен пройдет еще много-много лет, пока я о детях даже не думал. Мне бы с невестой разобраться, почему она не звонит уже почти сутки. Однако, подумав об этом, я сообразил, что и сам даже не попытался позвонить ей. Она же не в курсе всех моих приключений и думает, что я просто забыл про нее. На всякий случай я спросил:
— Саша не звонила?
— В последние дни нет. А ты что, сам не звонил?
— Да некогда было. То одно, то другое.
— Смотри, сынок. Дела, они будут всю жизнь, а девчонка долго ждать не будет. Тем более такая красавица. Уведут.
— Не уведут, — уверенно сказал я. — Сейчас расскажу тебе все, что произошло сегодня, и поеду к ней.
— Хорошо, — согласилась мать. — Выкладывай все по порядку, а то меня уже тормошат. И из полиции Лешка звонил, предупреждал, чтобы мы вели себя тише. Что ты в этот раз натворил?
Я хотел уже начать, но мама остановила меня.
— Пойдем за стол. Голодный, наверное? Будешь есть и рассказывать.
Вот поесть я точно не откажусь. Организм давно требовал топлива, сегодня весь день на нервах, я даже почувствовал, что джинсы начали болтаться.
— А баню вы не топили?
— Нет. Сегодня не топили. Но там вода теплая, можешь сполоснуться и так.
— Ладно. Поем, расскажу и потом.
Я хотел приехать к Саше во всей красе.
Рассказывал я недолго, даже сам удивился — вроде событий за эти дни произошло много, а уложилось в несколько фраз. Ясно, что не будешь же рассказывать матери, как мы били китайца у шамана или как Мишка застрелил хунхуза без штанов. Так, что поведал я только факты, без всяких подробностей. Почему-то маму особенно заинтересовал шаман Наиканчин, в прошлый раз о нем она так не расспрашивала. Я даже спросил:
— Что-то случилось? Ему доверять нельзя?
— Нет. Просто бабушка Полина специально просила о нем разузнать все. Похоже, она его знает.
Я успокоился — про это я уже слышал от самого Наиканчина. Хотя это тоже было странно, где могли познакомиться два таких разных человека, но в свете последних его признаний о десятилетней службе в армии шансы такие появились. Бабушка когда-то тоже служила.
Глава 28
К моему удивлению, мама восприняла рассказ о моих приключениях совершенно спокойно, словно уже знала, что произошло. Потом из нескольких ее вопросов, я понял, что это так и есть — похоже, в семье кто-то докладывает ей о моих делах. Я не выдержал и прямо спросил:
— Мама, я вижу, ты уже все знаешь. Зачем я тогда тебе это рассказываю?
Она не стала отнекиваться. Улыбнулась и разъяснила:
— Хороши бы мы были, если бы ждали информацию только от тебя. И сейчас бы до сих пор не знали, что наших убили. А ты мне рассказываешь, потому что только ты все знаешь изнутри. Ты в самой гуще, и твоя информация самая полная. Только после твоего рассказа прояснились некоторые моменты.
Она встала.
— Ладно, иди мойся, я пойду, поговорю кое с кем. Кого возьмешь на встречу?
Я сказал и предупредил:
— Я заберу машину. Вернусь теперь только завтра вечером.
Она вдруг схватила мою голову и прижала к себе.
— Сынок, береги себя. Я не переживу, если что-то с тобой случится.
Потом поцеловала мне макушку, отпустила и быстро, не оглядываясь, вышла из кухни. Я немного опешил — совсем не часто мама позволяла себе такое непосредственное выражение чувств, я к этому не привык. Я скорее ждал подобного от отца.