Я чуть не упал, запнувшись о кровать, но сумел увернуться и запрыгнул на нее. Тело действовало уже само, мозг как будто отключился. Наверное, это было к лучшему, потому что я хотел только рвать тех, кто посмел напасть на меня, а организмом управлял инстинкт самосохранения. Я прыгнул с кровати на подоконник, выбил телом деревянную раму и прыгнул вниз. Соображать я начал, только уже когда очутился на земле.
— Суки! — Я погрозил кулаком, появившимся в окне, преследователям и крикнул: — Вам кранты! Сейчас я вернусь!
Потом нырнул в проулок и помчался к оставленной машине. Там у меня лежал «Макаров», я их, козлов, сейчас всех перестреляю. Короткая июньская ночь уже пролетела, и вокруг было светло. Я не обращал внимания на то, что несся по улице в чем мать родила, в голове билась только одна мысль — там Саша! Я должен вернуться!
Уже подбегая к машине, я сообразил, что ключи остались в одежде. Я лихорадочно начал искать, чем можно разбить окно. В это время сзади загудела машина, она выехала из того же переулка перед Сашиной двухэтажкой. Я пригнулся за капотом, побоявшись, что это могут быть те же, кто напал на меня. Когда уазик приблизился, я разглядел водителя и узнал его. Похоже, он тоже все-таки заметил меня, потому что начал притормаживать.
— Николай, это ты, что ли?
В голосе Марика-молдаванина, хозяина борделя на гусеницах, удивления я не услышал, словно увидеть избитого голого мужика на улице в три часа утра — самое обычное дело.
— У тебя проблемы? Помочь?
Я выпрямился, слава богу, это не те, кто напал на меня. Секунду размышлял, потом попросил:
— Марик, дай телефон.
Я подумал, что успею позвонить маме — единственный телефон, что я помнил, был ее, — пусть отправит кого-нибудь на помощь, а потом достану пушку и побегу спасать Сашу.
— Да, без проблем. Иди, залезь пока в машину, а то сейчас какая-нибудь бабка проснется, увидит тебя и начнет ментам звонить.
Он прав, бабки — они встают рано. Я обошел машину, открыл дверцу и чуть не захлопнул ее обратно — на задних сиденьях сидели две женщины. Они захихикали.
— Не обращай внимания, — сказал молдаванин и прикрикнул на женщин: — Кончайте ржать, не насмотрелись, что ли, на голых мужиков?
Я вспомнил все, что говорили о Марике и его «бизнесе», похоже, это его работницы. И они действительно походили на Марика — такие же черноволосые и большеглазые. Может, и не сестры, но наверняка его землячки. Я перестал обращать на них внимания и решительно плюхнулся на пассажирское сиденье рядом с Мариком. Он сразу сунул мне мобильник.
— Звони.
Я склонился и начал набирать номер мамы. В этот момент что-то мелькнуло перед глазами, и удавка придавила меня к спинке кресла. Проститутки с заднего сиденья набросили мне на шею веревку и сейчас со всей силы тянули ее на себя. Телефон выпал из моих рук, я схватился за веревку и пытался освободить шею. Марик схватил меня за руки и отрывал их от веревки. Я оттолкнул его и снова попытался оттянуть удавку, но силы покидали меня — я задыхался. Багровая пелена в глазах стала темнеть, превращаясь в чернила, и я отключился.
Глава 29
Я лежал на полу. Было холодно, и в бок что-то давило. Горло страшно болело, даже сглотнуть накопившуюся слюну было больно. Память никак не хотела возвращаться — я не понимал, что со мной и где я. Очнулся я уже минуту назад, но не торопился демонстрировать это. Я не открывал глаз и пытался дышать ровно. Руки и ноги были связаны. Похоже, у меня дежавю, подобное со мной уже было, причем совсем недавно. Для полноты картины сейчас должны были залопотать по-китайски. Однако вокруг была полнейшая тишина — похоже, я один. Я приоткрыл один глаз и тут же закрыл, но было уже поздно — сидевшая напротив меня женщина хихикнула и крикнула:
— Марик, иди сюда, он очнулся.
Как только я это услышал, пленка памяти мгновенно отмоталась назад, и я все вспомнил. Сука молдаванин! Это по его милости я в таком положении. Понятно, почему так болит горло, как они мне его еще не сломали. Уже не скрываясь, я открыл глаза и попробовал оглядеться. Как только я пошевелился, боль тоже ожила, болело не только горло, болело все тело. Похоже, во время драки у Саши мне досталось по полной, просто сразу, в горячке, я не чувствовал. Послышались шаркающие шаги, и надо мной склонился мужик. В руках он держал кружку и ложечкой помешивал в ней.
— Ну вот, Коля, молодец, лежишь спокойно, не дергаешься.
— Пошел ты в жопу, пидор!
Я вложил в ответ всю злость и хотел даже плюнуть, но плевок не получился, слишком болело горло.