Я удивлялся себе, вместо того чтобы думать о том, как бы избежать участи освежеванной тушки, в моей голове роилась куча мыслей о делах не столь насущных — о Саше, о семье, о несостоявшейся встрече с китайцами и прочем. Похоже, мои мозги помимо воли старательно избегали рассматривать предстоящее действо.
Однако мои чернявые хозяева не дали мне забыть о том, зачем мы здесь появились. Довольно ловко, несмотря на то что я отчаянно сопротивлялся, они подвесили меня за связанные руки. Похоже, делали это уже не первый раз. Они даже не злились, ощущение было такое, что они полностью в предвкушении будущей оргии. Как это ни противоестественно, я заметил, что они выглядят счастливыми. Даже подумал, что они под кайфом. Однако по их слаженным, ловким действиям понял, что ошибаюсь. Кайф они чувствовали от того, что творили со мной. Проститутки лишь ласково успокаивали меня, когда я слишком сильно начинал рваться. Ни дать ни взять — добрые медсестры с непослушным больным.
Я все-таки умудрился разозлить Марика. Когда они отпустили мои ноги, я изогнулся и сумел попасть по коленке молдаванина, тот скривился от боли. Тогда он схватил полицейскую резиновую дубинку, лежавшую рядом с колюще-режущими прибамбасами, и несколько раз с полного замаха прошелся по моим ребрам. Я задохнулся. Сколько раз за эту неделю меня избивали — наверное, столько же, сколько за всю предыдущую жизнь. На мне уже не осталось живого места, даже голова была вся в шрамах. Недаром этой ночью Саша так жалела меня и удивлялась, что я смог получить столько ран на работе. Пришлось срочно придумывать историю со случайным падением в быстрый перекат, который сотню метров тащил меня по камням.
— Ну что, кто первым? — добродушно спросил Марик.
Прозвучало это так, словно он приглашал разрезать тортик. Реальность на глазах превращалась в произведение Кафки. Я даже на секунду усомнился в происходящем, не могут же люди, готовящиеся потрошить человека, вести себя так, словно это веселая добрая вечеринка. Но я сразу поверил в реальность, когда одна из шлюх схватила тонкий узкий нож и, часто задышав, хрипло выговорила:
— Марик, я хочу…
— Я не сомневался, ты всегда хочешь — хохотнул тот и предупредил: — Только не убей на радостях.
— Нет, нет, что ты, я аккуратно. Надолго хватит. — все так же задыхаясь, ответила она. Голос у нее звучал так, словно она сильно хотела секса и наконец дорвалась до мужика.
Сначала боли не было — я лишь услышал, как скрипит лезвие, разрезая кожу, и увидел кровь, появившуюся после ножа. Выступавшие капли быстро стекались, и по груди побежал тоненький ручеек. И только сейчас я почувствовал боль — грудину резко зажгло. Я дернулся и невольно замер — побоялся, что, если дернусь, нож войдет глубже.
— Давай уберем тряпку, — умоляюще посмотрела на Марика вторая женщина. — Пусть он кричит, а то никакого кайфа.
— Давай, — согласился молдаванин и сам выдернул кляп из моего рта.
Я понял, что они совсем не боятся, что их услышат. Похоже, баня была где-то на отшибе. Как только я смог говорить, я закричал:
— Марик, перестань! Скажи, что ты хочешь от меня? Я согласен на любые условия.
Руки тянуло, грудь и живот жгло, но страшней всего были мысли о том, что они будут делать дальше.
— Да ничего мне от тебя не надо, — взяв в руки молоток, ответил Марик. — Только поразвлечься. Это москвичам от тебя что-то надо. А Белоснежке надо, чтобы ты сдох в мучениях.
— Да кто этот Белоснежка?!
— Ты его хорошо знаешь, — заулыбался молдаванин и вдруг, коротко замахнувшись, ударил меня по вывернутому локтю. Я на секунду потерял сознание.
— Ты что, Марик! — закричала женщина. — Потише, видишь, он слабенький. Сейчас отрубится, и все, никакого интереса.
— Не боись, — опять кровожадно заулыбался тот. — Он вон какой здоровый, не отрубится. Надолго хватит. Я же специалист.
Я каким-то звериным чутьем понял, что это было бы самое лучшее — потерять сознание. Тогда они явно остановятся, похоже, весь кайф для них — в моей реакции на истязания. Про маньяков я, конечно, читал и сотни раз видел фильмы про них, но никогда и в мыслях не мог предположить, что сам стану жертвой. В фильмах маньяки выбирали для измывательств юных девушек или детей, тех, кто не мог постоять за себя. Никогда я не слышал и не видел, чтобы их жертвой становился здоровый мужик. И, кроме этого, мне всегда казалось, что такие твари могут жить только в больших городах, где каждый хоть немного да сумасшедший, но никак не в нашем поселке. Ведь и про то, что где-то нашли замученную жертву, я тоже ни разу не слышал. Какой-то страшный сон.