— Николай Тимофеевич, оставьте своих людей здесь, а сами пройдите в беседку — заговорил Ленька. — Господин Линь хочет переговорить с вами один на один.
— Иди, — шепнул Наиканчин. — Все под контролем.
Посреди просторной беседки стоял врытый в землю грубый дощатый стол, возле него две потемневшие скамьи. Мы уселись напротив друг друга, переводчик остался стоять. Первым заговорил Линь. Ленька внимательно выслушал его длинную тираду, повернул голову ко мне и начал переводить.
— Господин Линь понимает, что ваше опоздание было связано с неотложными делами и поздравляет вас с очередной победой над конкурентами.
Я уставился на китайца удивленными глазами — что он понимает под победой над конкурентами? Ленька тем временем продолжал пересказ, и все разъяснилось.
— То, что вы убили Марика и его людей, говорит о том, что конкурентов в тайге у вас убавилось.
— Спасибо, конечно, только я не думаю, что это были наши конкуренты. По-моему, обычные убийцы.
А про себя подумал, что кто-то из китаез явно присутствовал на пожаре. Но откуда они узнали, что это сделал я?! Неужели кто-то из наших работает на них?
Ленька перевел мой ответ, Линь сделал вид, что слушает его, потом опять выдал длинную фразу.
— Николай Тимофеевич, господин Линь считает, что тут вы неправы. Марик и его люди не просто убийцы, они члены как раз той самой группы, которая хочет зайти на золото.
Я едва удержался, чтобы не вскочить. Мне не хотелось верить, что мы не разглядели новую банду у себя под носом.
— Откуда вы знаете?! В поселке нет и не было новых коммерсантов, желающих зайти на чужое место. Сами же знаете, что все уже давно поделено. Для этого надо кого-нибудь выпнуть из игры.
Китаец опять выслушал перевод и только потом начал отвечать. Меня злила эта комедия, но я сдержался.
— Это проверенные сведения, — Ленька повторил слова главаря. Понятно было, что про то, как они это узнали, Линь не скажет.
— Николай Тимофеевич, теперь мы хотим разобраться с убитыми. Мы действительно не убивали Шурыгиных. Хотя произошло это на нашей базе, но стреляли из леса. Мы потом нашли место, снайпер там ждал несколько дней. Кто-то, зная про наши разногласия, хотел, чтобы мы начали войну. Кто это точно был, мы не знаем, но думаем, что это те же люди, что напали на вас.
Я кивнул. Вообще-то логично, если мы начинаем убивать друг друга, то третьему нужно просто сидеть и ждать, пока мы оба не ослабнем. Потом выбрать момент и ударить. Теперь, после того как на меня напали у Саши и я побывал в пыточной бане, я уже не отмахивался с ходу от таких объяснений. Хотя раньше мне гораздо логичней казалось, что это хунхузы плюют на все договора и бьют там, где только появляется возможность. И надо сказать, по всем рассказам это за ними водилось. Однако не так явно, если бы они и ударили, то очень хитро, так, чтобы никто на них не подумал. Да, надо было подумать, прежде чем ехать бомбить общагу китайцев. Молодой я еще. Но в оправдание я тут решил, что хоть и сглупил, но это пошло на пользу. Банду китаез обескровили, вон как Линь стал уважительно общаться. И этого сучонка, маленького китайца, собственноручно придушил.
— Хорошо. Я готов поверить в это. Наша война действительно помогла бы третьей стороне.
Линь хорошо играл свою роль, если бы я своими ушами не слышал, как он говорит по-русски, я бы поверил сейчас, что он не понимает, что я говорю. На то, что я согласился с их трактовкой убийства Шурыгиных, он одобрительно кивнул, только выслушав переводчика. Потом опять длинно заговорил.
— Господин Линь, рад, что вы наконец поверили. Теперь надо решить вопрос по обмену людей. Мы хотим сделать это как можно быстрей.
— Я тоже!
— Тогда вечером, как стемнеет, мы привезем ваших людей к мосту через Подгорку. Там есть съезд под мост, знаете?
— Конечно.
— Там никто ничего не увидит, а подъезжающие машины видно издалека. Привозите туда же наших людей. Там и обменяем.
— Согласен. Так и сделаем.
— Но вы в курсе, что двое людей у вас погибли?
И в этот момент я заметил, что не такой уж Линь и невозмутимый, при моих словах об убитых его глаза сверкнули, и он так сжал челюсти, что, казалось, сейчас я услышу скрип зубов. Однако он тут же вернул на лицо маску невозмутимого монаха. Похоже, ему был очень дорог этот китайчонок, которого я задушил. Но он лишь кивнул, выслушав перевод Леньки. Потом заговорил о другом.
— Николай Тимофеевич, теперь, когда все срочные вопросы решили, давайте перейдем к главному — распишем территории, которые принадлежат вам, и те, что принадлежат нам. То есть определим границы, за которые ни мы, ни вы лезть не должны.