Я откинул крышку, точно оно – в лицо ударил теплый кислый запах закваски и алкоголя. Фляга была еще на треть полна продукта, я подхватил ее и потащил к кустам.
– Колька, ты что? Там еще пить и пить…
Мишка, похоже, не верил в происходящее. Я ничего не ответил ему, перевернул посудину и оставил ее стоять кверху дном. Увидев такое, у палатки дружно заматерились. Первыми выбрались те двое мужиков, что спали на нарах. Максим все еще очухивался – слышно было, как он тихо матерится и шарахается по палатке. Наконец он тоже вылез на улицу и сразу зажмурился от яркого солнца. Почти минуту он качался и усиленно крутил головой, пытаясь прийти в себя. Мужики, стоявшие рядом, уже полностью проснулись и, похоже, узнали меня. Во всяком случае, они стояли молча, потупив взгляды. Грибов тоже начал оживать, но первое, что он разглядел, это оказалась вожделенная фляга, которая сейчас стояла перевернутой, и разлитую жидкость уже облепили мухи.
– Да ты что творишь? Да я тебя!
Заорал он и опять кинулся на меня. В этот раз места хватало, и я врезал каблуком берца ему в живот. Максим сложился и опять завалился. Я хотел еще добавить ему ногой, но передумал. Вместо этого я взял стоявшую у навеса «Сайгу» и передернул затвор.
– Ну все, хана тебе, Максимка!
И Мишка, и мужики заорали в один голос:
– Не надо, не стреляй!!!
Мишка кинулся ко мне и схватился за карабин.
– Ты с ума сошел? За бражку?
Однако в этот раз это были мои дела, и я должен был довести дело до конца.
– Уйди, – стряхнул я его с «Сайги». – Если хочешь, иди в лодку, приду, поговорим.
Мишка обиженно отошел в сторону. На самом деле я уже перегорел, и злость моя испарилась с первым ударом, еще в палатке. Но я знал, что нельзя оставлять это дело без последствий, надо решать сейчас, пока все еще горячо. Я вскинул «Сайгу» и выстрелил в землю, в нескольких сантиметрах от головы Максима. Так, что его забросало землей. Тот мгновенно перестал стонать и поднялся, в глазах его стоял страх.
– Ты что? Ты…
Тут он наконец узнал меня.
– Николай Тимофеевич, ты что? Не убивай. Черт попутал.
Я внутренне усмехнулся, вон как подействовало – узнал и даже отчество вспомнил.
– Коля, – заканючили и мужики. – Прости нас, сам знаешь, первый раз сорвались. Тут же такие слухи, поневоле запьешь.
– Что за слухи? Что теперь на нефрите пить можно?
Зло спросил я, не подавая вида, что я давно уже играю.
– Так, говорят, Афанасий Иваныч того… – Мужик замялся, потом выкрутился: – Нет, говорят, его больше.
– Ну-ка, говорите – откуда у вас такие сведения?
Я даже забыл про то, что надо изображать злость, и весь превратился в слух. Неужели сейчас узнаю что-то, что поможет в разгадывании загадок?
– Да это я, – ответил вместо них Максим. – Ходил три дня назад на метеостанцию к Федорычу, надо было на продукты список передать, вот он и сказал. Так, правда, это?
Максим уже почти трезвыми глазами выжидающе уставился на меня. Врать не имело смысла, и я кивнул. К сожалению, ничего нового для меня не прозвучало.
– Да. Нету больше дядьки.
– Так вы, Николай Тимофеич, теперь за старшего?
Теперь и тот мужик, что сказал про смерть дядьки, стал величать меня по отчеству, похоже, они точно думают, что я теперь главный.
– Нет, я заехал просто проверить, а вы тут… В следующий раз поеду со старшим, будет кто-нибудь, такой как дядька, сами знаете, что будет. Синяками не отделаетесь. Отправит домой через тайгу безо всего. Сдохнете где-нибудь на сопке, и не найдет никто.
Те согласно закивали головами, все знали, что такое возможно, потому что уже бывало. Росомаха выгонял с добычи за пьянку без сожаления, было, что и отправлял идти в жилуху без припасов и оружия. К счастью, во всех известных случаях трупов не было, ну а неизвестные они и есть неизвестные.
– Давно пьете?
– Не, со вчерашнего вечера.
– Значит, жрать не варили?
– Нет. Но мы сейчас в момент сообразим.
Один из мужиков, я вспомнил, наконец, как его зовут – Дмитрий, Димка Куликов, – кинулся к костру и попробовал его раздуть. Мишка, который так и не ушел на Витим, отогнал его и быстро развел новый костер.
– Тушенка есть?
– Конечно, – кивнул Максим. – Все есть, и мясо, и рыба. Там, в яме, на льду.
– Некогда. – Я заговорил уже нормальным голосом, показывая, что я отошел. – Тушенку разогрейте да чай вскипятите. Нам надо до ночи еще кое-куда попасть.
Потом кивнул в сторону леса и сказал Максиму: