Я вздохнул и пошел к лодке. Блин, мы неисправимы.
Лодку «москвичей» мы оставили у Мишкиного деда, опасно светить такой трофей. На Большую Бусыху отправились на старой лодке, мотор Мишка взял у деда. Это был старый-престарый «Вихрь» выпуска прошлого века, но, как ни странно, он еще работал.
Вышли мы рано и уже в десять часов утра были на водомерном посту. Я с ходу воткнул лодку в травяной берег, Мишка выскочил и, чуть еще протянув за шнур, привязал к вбитому в землю ржавому железному штырю. Потом он остановился и прислушался.
– Чё-то не так, Коля, ты ничё не чуешь?
Я заглушил мотор, вылез из лодки и замер. Мне тоже показалось, что чего-то не хватает.
– Блин! Понял, – сказал Мишка. – Тихо слишком. У них никогда так не было.
Точно! Вокруг было тихо, словно хозяева давно бросили свой дом, – не тявкали псы, не мычали коровы, не тарахтел генератор.
– Чё случилось?
Не сговариваясь, мы выдернули из лодки ружья и осторожно пошли к дому. Как только я открыл калитку и мы вошли в ограду, из-за угла дома на нас вышла хозяйка. В руках она держала таз с постиранным бельем, по-видимому, хотела развешивать.
От неожиданности она вздрогнула и громко вскрикнула. Тотчас оттуда же с топором в руках выскочил сам Иван.
– Кто там?! – крикнул он, но, заметив нас, сразу осекся.
– А, это вы. – Иван опустил топор и невесело предложил: – Проходите, сейчас чайник поставим. Извините, мужики, у нас бардак. Уезжаем мы.
– В Подгорное? На выходные?
– Не. Совсем уезжаем.
Ребров махнул рукой, он явно не хотел разговаривать и пошел зачем-то к сараю.
– Иван, подожди.
Я никогда не видел его таким подавленным. Это всегда был деятельный, добродушный человек. Прямой и веселый. Он остановился.
– Что, Коля?
– Говори прямо, что случилось?
– Да с чего ты взял? – вяло спросил он. – Нет, просто уезжаем.
– Иван, мы же не слепые. Видим, что что-то случилось. Скажи, может, помочь чем?
– Да скажи ты им! – вдруг не выдержала Ольга. Я впервые видел ее такой расстроенной, Ольга всегда была спокойной улыбчивой женщиной. – Что ты скрытничаешь, или я сама расскажу.
– Пошли! Посмотрите. – Иван приглашающе махнул рукой и, не дожидаясь нас, пошел к сараю.
– Ну ни хрена себе! – не удержался я, глядя на открывшуюся картину. Зрелище действительно было не для слабонервных. По всему скотному двору беспорядочно лежали коровы. На жаре туши уже начали вздуваться, и, как всегда, тучи мух облепили пасти и глаза животных.
– И не только коровы, – горько сказал Ребров. – Вся живность. Даже собак. Суки!
– Кто? – в один голос спросили мы. Даже без всяких объяснений было ясно, что животных отравили. Но кому и зачем это было нужно?
– Китайцы, кто еще?
– Китаезы?! Ты точно знаешь? Зачем им это?
Он словно не слышал мои вопросы.
– Смотреть не могу, детей отправил на речку, чтоб не смотрели. Пусть порыбачат вволю в последний раз. К вечеру заведу трактор, стаскаю в силосную яму и закопаю.
– Иван, что ты не договариваешь? Зачем китайцы потравили твой скот? Что случилось?
– Пошли в кухню. Там поговорим.
Иван сам налил нам чаю, достал хлеб, масло, нарезал сало, потом принес откуда-то банку соленых огурцов.
– Давайте, мужики, ешьте. Теперь даже не знаю, куда все девать. – Он постучал по банке с огурцами. – С собой же не повезешь.
– Да не томи ты! Рассказывай. Мы не маленькие, перекусим.
– Китайцы хотят, чтобы я уволился и уехал отсюда.
– Мало ли чего они хотят, – возмутился Мишка. – Ты-то сам же не хочешь?
– Да в жизнь бы не уехал! – в сердцах выпалил хозяин.
– Ну, так в чем дело?
– В чем, в чем… Сам видел, в чем. Сначала они предложили, чтобы я у них подрабатывал, место уж больно на дороге хорошее. Ну как подрабатывал. – Он повернулся ко мне. – Ты-то знаешь, твой дядька такое же предлагал. Но ему я сказал нет, и все. Человек с понятием, больше ни разу не заикнулся. А эти… Если не хочешь по-хорошему, тогда, говорят, увольняйся и уезжай. Я опять отказался, так теперь вот…
Он показал рукой за окно.
– Утром вышли, а там…
Я задумался. Это точно китайцы. Наши бы скот перестреляли, а скорей бы просто подожгли усадьбу. С ядом возиться точно бы не стали.
– А в полицию ты обращаться не думал?
Иван засмеялся и махнул рукой.
– Ну что ты, Николай, какая полиция? Прямо как маленький…
– Понятно. Действительно, вряд ли они тебе помогут.
Я разговаривал, спрашивал, а в это время мысль, сначала лишь мелькнувшая, оформлялась все ярче и ярче.