Я выругался. У этого китаезы феноменальная способность слинять в нужный момент. Черт с ним, я бросился к Мишке. Тот уже поднимался.
– Ни хрена себе, – пробормотал он, тряся головой. – Он что меня, ломом ударил?
Я вспомнил железные кулаки этого «подростка», действительно, его удары были похожи на удары ломом. Я подал эвенку руку и помог подняться.
– Как ты?
– Да все нормально, сейчас отойду, – ответил он, сплевывая кровь.
Потом поднял отлетевший нож и пошел к барахтавшемуся на дороге пьяному. Я тоже присел возле него и перевернул. Это тоже был китаец – хотя вел он себя совершенно по-нашему: пытался подняться, сверкал глазами, бормотал и иногда выкрикивал ругательства. То, что это именно ругань, было понятно без перевода – матерился он на едва узнаваемом русском. Решение пришло ко мне спонтанно, я даже не думал делать этого, когда бежал сюда.
– Мишка, хватаем его и тащим в машину!
– На хрена?
– Потом объясню.
После короткого удара в скулу китаец сразу примолк и безропотно полез в машину. Хотя он и перестал сопротивляться, мы все равно с трудом пропихнули пьяного на заднее сиденье. Мишка нырнул за ним. Я быстро уселся за руль и рванул с места, надо было срочно исчезать отсюда – маленький китаец уже наверняка сообщил о происходящем.
На первом же повороте я свернул с улицы Геологов и, немного попетляв, выбрался на улицу, где жил Петька. Я не хотел уезжать из поселка, не сделав того, что запланировал, – мне очень нужен был мой телефон, деньги, ну и «Макаров» тоже совсем не помешает.
– Смотри за ним, – предупредил я Мишку, когда подъехал к дому Гурулёвых. – Если дернется, сразу в морду. И обыщи на всякий случай. Я на пять минут заскочу, поговорю, и поедем.
Пятью минутами дело не обошлось – я долго жал на кнопку у калитки, прежде чем где-то хлопнула дверь и сонный злой голос спросил, кого там принесло.
– Это я, Петруха. Николай Гурулёв.
– Колька?! Сейчас открою.
Калитка открылась, и Петр втащил меня в ограду. Мы обнялись.
– Ты какими судьбами? Мы тут чего только не наслушались. Уж и не чаял тебя увидеть.
– Не дождетесь, – отшутился я. Но разговаривать было некогда, и я сразу перешел к делу.
– Так ты вообще без денег?
– Да, вообще сухой. А надо – край! Сам знаешь, так просто дела не делаются.
– Я тебе могу сейчас подбросить немного. Тысяч двести, дома просто налички больше нет. На карте. Надо было заранее позвонить, я бы снял.
– Давай, Петруха. Для начала пойдет. Мать сегодня даст, из них свои отсчитаешь. А позвонить не мог, все мои телефоны дома, я сейчас без связи.
– Понятно. Про деньги даже не думай. Я подожду. Дела Семьи надо сначала решить.
Он ушел и через несколько минут вернулся. В руках у него, кроме пачки денег, был еще зеленый пластиковый пакет.
– Вот бабки. – Он отдал мне деньги. – А тут пушка, на всякий случай, пока твою добуду. Правда, не боевой, травмат. Но лупит здорово, если что, в драке отмахнуться или попугать. И там еще телефон, правда, древний, кнопочный. Я его на всякий держу. Я там номер свой забил, звони, когда надо, сразу отвечу.
Я взял пакет, сразу ощутив тяжесть штуки, лежавшей в нем.
– Спасибо, брат! Прости, что ничего не рассказываю. Некогда. Потом все узнаешь.
– Да, я понимаю. Расскажешь еще.
Мы пожали на прощание руки, и я побежал к машине.
– Ну как он? – Я заглянул за сиденье.
– Да никак. Видишь, отрубился, спит.
Мишка толкнул храпящего китайца, тот качнулся, но не среагировал.
– Чё мы с ним делать-то будем?
– Увидишь. Нам надо его в первую очередь в порядок привести. Потом найдем переводчика и будем колоть. Раз его тащил тот маленький убийца, это наверняка не рядовой хунхуз.
– Понятно. Сейчас куда?
– Возвращаемся. А то китаезы могут подняться и ехать искать. Машину нашу они теперь знают.
Я выехал на центральную улицу Ленина и не удержался, вместо того чтобы ехать к выезду из поселка, поехал, наоборот, к центру.
– Ты куда? – всполошился Мишка. – Мы же уезжать собрались.
– Сейчас, брат. Проедемся немного, и назад.
Мишка больше ничего не спросил, но я видел, что он не успокоился. Понятно – всегда лучше знать, что будет происходить дальше. Дело в том, что я решил поехать к медицинскому общежитию только сейчас, чисто эмоционально – как же, был в Подгорном, почти возле дома Саши, но не зашел. Я и сейчас не думал заходить, время уже действительно поджимало, просто хотел хотя бы проехать рядом с ней. Глянуть на окна. Я усмехнулся: интересно – все влюбленные такие дураки? Ради того, чтобы взглянуть на окна любимой, я, вполне возможно, рискую жизнью.