Двухэтажка, в которой находилась квартира, где жили девчонки-медсестры, приезжавшие сюда на практику, и где сейчас жила Саша, стоял торцом к улице Ленина. Мимо нее проходил переулок, ведущий все на ту же улицу Геологов. Я хотел заехать в переулок, развернуться и ехать обратно. Но как только мы свернули с Ленина, я резко остановился – у подъезда дома стояла знакомая машина. Это было так удивительно, что я на какое-то время забыл даже, зачем я сюда приехал, – в переулке стоял джип Борьки!
– Охренеть! – не сдержался я.
– Что там? – вскинулся Мишка.
– Да так, ерунда, – отмахнулся я и стал выворачивать обратно на Ленина. – Все. Едем в Маликовский.
Мысль о том, что Борька нашел какую-то подругу, так развеселила меня, что всю дорогу посмеивался, представляя, чем они могут заниматься. Конечно, сидеть рядом за компьютером или каждый в своем телефоне и нырять в интернет. Я даже на время перестал думать о Саше – слишком уж это удивительно: пропащая душа Борька, и вдруг обычная жизнь. Может, мы зря на него махнули рукой, думал я, может, еще вернется к реальной жизни и, будет наконец помогать Семье? Ведь как-никак он сын самого Росомахи. Интересно, кого он там нашел? Надо будет потом расспросить Сашу, все-таки в одном доме, может, видела, к кому он приезжает.
Показался Маликовский, и я наконец вернулся к реальности.
– Мишка, как ты думаешь, пустит нас Наиканчин с этим другом?
Я кивнул на пьяного китайца.
– Черт его знает. Сам думаю про то же…
– Хорошо бы, если пустил. И машина спрятана, и этого никто не увидит. Но не хочется подставлять хорошего старика. Поэтому сделаем так – сейчас подъедем, ты сходишь, поговоришь. Все-таки вы орочоны, может, он поймет. Если договоришься, заезжаем, если нет – едем куда-нибудь в лес и там поторчим.
Мишка выскочил из калитки и радостно замахал рукой – шаман согласился, понял я.
Через двадцать минут мы сидели за столом, и я рассказывал Наиканчину про наши ночные похождения. Условием своего согласия спрятать китайца он поставил только одно – рассказать ему всю правду, каким образом он оказался у нас. Связанный хунхуз в это время лежал на полу в сарае и ждал своей участи.
– Значит, ты считаешь, что это не простой боец…
Шаман задумался, потом внимательно посмотрел на меня и спросил:
– Ладно, пусть будет так. Ты скажи мне, как ты собрался с ним говорить? Ты что, понимаешь по-китайски?
– Нет, конечно! Но я думаю, что все китаезы, которые обретаются у нас, хоть немного да понимают по-русски. Или можно заставить его, чтобы писал, а потом через интернет перевести…
– Эх, Коля, Коля, – вздохнул Наиканчин. – Мысль захватить языка была правильная, но вот реализация оказалась хреновая. Как ты определишь, что он понял твой вопрос?
– Да, черт его знает, – вздохнул я, а про себя опять удивился оборотам речи старого орочона. Я уже нисколько не сомневался, что «Морган Фримен» совсем не всю жизнь провел в тайге, у него явно неплохое образование, и жизнь он повидал.
– Ладно. – Он хлопнул меня по коленке. – Придется взять все это на себя. Допросим хунхуза по всем правилам.
– То есть вы сами хотите его?…
– Да.
– А вы понимаете по-китайски?
– Учил когда-то. Приходилось работать с ними. Сейчас вот и освежу память.
Вот этого я совсем не ожидал и даже не нашелся сразу, что сказать. Я глянул на Мишку, тот тоже сидел открыв рот – похоже, о скрытых талантах Наиканчина он тоже слышит впервые. И еще у меня впервые появилась мысль, что старый орочон помогает мне не просто из-за того, что об этом попросил дед Мишки. Похоже, у него есть и свои мотивы – слишком глубоко он влезает в наше дело. Ведь выйди все наружу, старик тоже загремит в тюрягу, не посмотрят, что старый и что эвенк.
– Теперь к делу. – Шаман встал. – Будем действовать как в боевой обстановке. Делайте все так, как я вам скажу, и так, чтобы китаец верил, что это все всерьез.
Блин! Он что – служил где-то? Или воевал? Да ну – ему от силы лет шестьдесят, какая к черту война, одернул я себя. Он тогда еще не родился.
– Конечно! Мы все сделаем, говорите, Роман Иванович, что надо.
Я даже сам не заметил, как начал обращаться к эвенку по имени-отчеству.
– Ну, слушайте инструкцию. Ничего сложного не будет.
Мишка пнул китайца первым. Тот закричал и проснулся, задергал связанными руками и ногами и начал выгибаться. Не останавливаясь, я тут же добавил с другой стороны. Потом, не слушая его крики, мы начали методично избивать его, стараясь, чтобы пошла кровь. Мы делали зверские лица, матерились и орали, что за своих убитых ребят мы китаезу на куски порежем. Кричать такое нам подсказал Наиканчин, вдруг китаец все-таки понимает по-русски. Он кричал что-то по-своему разбитым ртом и пытался отползти в угол, но мы неизменно вытаскивали его на открытое место и продолжали. Мне было тошно, я не представлял, что это так противно – бить связанного не сопротивляющегося человека. Я поглядывал на Мишку и видел, что он точно в таком же состоянии. Я чувствовал, что, если сейчас не появится Наиканчин, мы наверняка остановимся – разыгрывать злость становилось уже невмоготу.