– Твоя мать. – Он сунул телефон мне. – Что-то случилось, срочно тебя требовала.
Это точно, утро только начиналось, и мама должна была в это время спокойно спать.
– Да, я слушаю.
– Сынок. – Мама даже не поздоровалась. Это говорило о том, что дело действительно серьезное. – Китайцы захватили наших людей, и они требуют тебя. Ты ничего больше не натворил?
– Кого захватили? Когда?
Про то, что натворили мы, я рассказывать не хотел. Если китайцы взяли людей только сегодня, значит, это в отместку за нашего пленника. Чертово это спонтанное решение, про себя выругался я, всегда надо обдумывать свои действия.
– Леньку Курагина и его сына. Они сейчас вдвоем, Вера с младшей дочкой уехали в город поступать. Их прямо из дома забрали, потому что дом открыт и все перевернуто. Время нам дали сутки, чтобы тебя нашли. Они хотят встретиться с тобой.
Курагин-старший был не рядовым человеком в нашей семье, он занимался тем же, чем и Валерка, – вывозом камня. Но если Валерка отвечал за все – вплоть до передачи нефрита перекупщикам, то дело Курагина было чисто техническое – организовать машины, тару, погрузку, маскировку и прочее. У нас был свой большой гараж – на бывшей базе районной дорожно-строительной службы, – там он и проделывал все это. Сын, Сергей, тоже работал там же, под началом отца.
Таким образом, теперь, после исчезновения Валерки и захвата Курагиных, нас отрезали от логистики – мы не могли отправлять конвои с товаром, и это грозило срывом всех договоренностей. А все это – смерть Росомахи, отсутствие нового старшего в Семье, срыв договоренностей с перекупщиками – вело прямо к развалу нашего бизнеса. Ведь мало добыть камень, львиная доля сил и средств уходила именно на это – доставка товара в город, перекупщикам, отправлявшим камень за границу.
– Как вы это узнали? Как они на вас вышли?
– Позвонили прямо мне. Они прямым текстом предупредили, что наши люди умрут, если ты не встретишься с ними.
– Ясно. А как они ждут ответ и когда?
– Сегодня до обеда надо позвонить на этот же телефон.
– Хорошо. Я понял. Сейчас все обдумаю и переговорю с ними. Теперь еще одно – сегодня к тебе придет Петруха Гурулёв, ты его знаешь, он родня. Передашь ему денег, налички, сколько сможешь, мой телефон, и пусть он сходит в гараж, заберет там кое-что.
– Сынок, я все сделаю, а ты подумай про китайцев, как что-то решишь, сразу звони.
– Мама, час, не больше. Я перезвоню.
Я отключился и не глядя передал телефон Мишке, потом прошел к столу и сел. Новость меняла все дело, теперь некогда было разрабатывать длинную многоходовую операцию или ждать удобного момента, времени для этого больше не было. Значит, затишье и ожидание кончилось, началось время активных действий. И, похоже, спусковой крючок этой истории нажал я, когда скомандовал Мишке тащить пьяного китайца в нашу машину. Что ж, что сделано, то сделано – теперь надо срочно разрубать этот узел, и рубить придется мне, похоже, китайцы посчитали меня старшим в нашей Семье.
– Коля. – Наиканчин хлопнул меня по плечу. – Я все слышал и почти все понял. Ты давай, помоги Мишке утащить китаезу в сарай, и мы все обсудим.
– Хорошо.
Хоть решать и делать все равно все придется мне, но хороший совет еще никому не повредил. А шаман, как я уже убедился, человек с головой.
Когда мы вернулись, старый эвенк сидел за столом, перед ним стояла парящая кружка.
– Наливайте чай, только вскипел. И садитесь, будем думать, что делать. Если, конечно, ты не против моей помощи.
Он вопросительно взглянул на меня.
– Нет, конечно, Роман Иваныч. Помощь мне сейчас очень нужна.
– Тогда скажи, я правильно понял – китайцы захватили ваших людей и хотят встречи с тобой?
Я кивнул.
– Все правильно. Надо дать ответ до обеда.
– Ну а ты сам как настроен? Пойдешь на встречу или нет? От этого будет зависеть то, что нам надо придумать.
– Пойду!
– Вот! – обрадовался Наиканчин. – Это я и хотел услышать. Теперь будем думать и действовать. И первым делом я считаю, нам надо доделать то, что мы начали, – допросить китайца. Похоже, это из-за него все закрутилось, значит, он человек важный для хунхузов. А это уже козырь.
Мысли у нас сошлись. Шаман тоже считал, что все закрутилось из-за того хунхуза, что лежит сейчас в сарае. Значит, маленький китаец все-таки узнал меня, несмотря на ночь. Иначе как бы они связали похищение с нашей семьей?
– Я тоже думаю, что надо заставить его разговаривать, – согласился я. – Что будем делать?
Мне страшно не хотелось опять избивать этого китаезу, но как заставить его говорить по-другому, я не представлял. Судя по кислой Мишкиной физиономии, он тоже не горел желанием избивать связанного. Наиканчин словно услышал мои мысли.