И лишь Отец продолжал спокойно сидеть за столом, смешливо крякнув, хлопнув по своим бедрам ладонями и пророкотав так, что его голос как всегда заглушил даже рычание его сыновей:
— Хрен моржовый тебе во все дырки, жук ты хитрожопый!
— Спасибо, друг мой, но я не любитель экзотики, — изогнулась лукаво иссеня-черная бровь, когда Карат совершенно спокойно, грациозно и легко прошагал на кухню, разворачивая к себе один из стульев, чтобы опуститься на него, как ни в чем не бывало, словно его не была готова разорвать на части целая компания огромных и жутко злых Беров.
— Ну-ка сидеть всем! — рявкнул Отец, хлопнув по столу, отчего раздался треск и хруст, и мужчина недовольно поморщился, словно только что получил оплеуху от тетушки Зои, но изменившись в лице на долю секунды, прежде чем бросить тяжелый и недовольный взгляд на стоппившихся мужчин, рыкнув — ВСЕМ я сказал!!!
Если у кого-то стали проблемы с нюхом — могу вылечить сразу же! От него не исходит опасность или агрессия!
Покосившись на Карата, который просто сидел на стуле, галантно закинув ногу на ногу и с явным интересом рассматривая Беров, которые еще не кинулись на него и не устроили бойню лишь потому, что Отец никому не дал даже шага ступить вперед, пригвоздив тяжелым хмурым взглядом.
— И ты вот так просто позволишь ему быть рядом с нами поспе всего случившегося?! — я испуганно оглянулась. понимая, что нахожусь не только в кольце рук Нефрита, но и среди злых Беров, как и Мия со Златой, когда услышала, что рычит Янтарь.
Именно он!
Уже этот факт говорил о том, что в этой ситуации все не так-то просто, раз уж вне себя был даже самый добрейший из всех Беров, что я успела понять всего лишь за один день пребывания в семье Берсерков.
И если Север был самый очаровательный, Нефрит-самый красивый, Лютый- самый отрешенный, а Свирепый — самый милый, то именно Янтарь был той душой компании, который всегда ел и хохотал, хохотал и ел, всех миря между собой и не обижаясь, если за шутки ему иногда прилетало от братьев.
— Карат — моя проблема, не ваша! Поэтому позволю и следить за ним буду лично! — покосившись на усмехающегося Карата, Ледяной пророкотал угрожающе, — Если будет нужно привяжу к… — взгляд Отца метнулся по кухне в поисках того, к чему, вероятно, можно было привязать этого сексуального маньяка, — к…. - не отыскав ничего прочнее в пределах кухни и наверное даже дома, свирепый взгляд Отца метнулся теперь к окну, прошерстив могучие заснеженные деревья, снежные валуны, под которыми был скорей всего лед в десятки метров, но не отыскав и там ничего толкового, Отец пророкотал — К СЕБЕ ЧЕРТ ПОБЕРИ!!! Привяжу к себе за твой…. — он покосился на нас, явно не сразу придумав, как сказать более прилично и шарахнув рукой по столу еще раз, — В общем даже спать будешь со мной!
— Прости, красавчик, не хочу разбивать твое трепетное сердце, но я не по этой части, — усмехнулся Карат, весело сверкнув своими зелеными, лукавыми и такими колкими глазами.
Боюсь, что юмор оценили только мы с девочками, нервно захихикав, пока мужчины стояли в таком напряжении. словно среди кухни летал огнедышащий трехглавый дракон — не меньше!
— Аты сиди и молчи, пока тебя не спросили! С тобой разберусь позже! Пока дети на первом месте! — пробурчал Отец, недовольно покосившись на Карата, который обернулся на плиту. явно учуяв что-то вкусное, но не удержавшись оттого, чтобы не дернуть своим огромным плечом, что едва помещалось в нелепо маленькую для него куртку:
— Отстань от детей, они сами разберутся, что им делать и когда делать.
— Сами говоришь? Может тогда мне стоит рассказать о том, скольких девушек Кадьяки разорвали в клочья, пока научились сдерживать свое возбуждение? — в этот раз Отец не шутил и в его глазах не было того веселого, бодрого блеска, который сверкал обычно, даже в ту секунду, когда Карат появился на кухне так неожиданно, что все Беры до сих пор никак не могли прийти в себя.
— Не думаю, что это лучшая тема для разговора в присутствии девушек… — оттого, что нахмурился Карат, лично меня просто бросило в холодный пот.
Он был жуткий тип!
Жуткий, странный, и даже эта его чертовская сексуальность и аура умудренного во всех сферах жизни мужчины, которых часто называют прожженных опытом, не спасали оттого, чтобы волосы не вставали дыбом при одном его колком, пронзительном взгляде.