Она замолчала на мгновение, будто отмеряя, что говорить дальше.
— В лучшем случае — тебя оставят здесь, присматривать за новенькими, надзирать или мыть полы, если хозяйка будет в настроении. А в худшем… — Чжа щёлкнула пальцами. — Отправят в другой бордель. Подешевле. Там, где клиенты не придирчивые. Или вовсе в рабство, в руки какому-нибудь разорившемуся купцу или крестьянину, которому не по карману жена, зато есть деньги на такую, как ты. А ещё хуже — окажешься на улице. Без меди. Без крыши. Без будущего. Одним словом: полная задница.
Она наконец остановилась, вытерла лоб тыльной стороной ладони и посмотрела на Ицин:
— А что умеет женщина, которая всю жизнь продавала своё тело? Читать стихи? Играть на цине? Кто за это заплатит, когда ты стара и дряхла? Вот и стоят они потом по тёмным переулкам. Любая плата — уже благо. Хоть рис, хоть выпивка, хоть медная монета.
Ицин сжалась. До этой минуты она не осознавала, насколько страшна может быть судьба женщины, оставшейся без защиты семьи. Она думала, что в борделе всё заканчивается на танцах и красоте. Но реальность оказалась… другой. Гораздо мрачнее.
— А если я не смогу научиться быть как Белый Лотос? — прошептала она, боясь услышать ответ. — Если я не выдержу?
— Ты должна, — твёрдо сказала Чжа, выпрямляясь и сдувая с лба прядь волос. — Каждый раз, когда будет нестерпимо, просто вспоминай, зачем ты это делаешь. Цель, мечта — всё равно что. Главное, чтобы было за что терпеть. Чтобы каждое утро было ради чего накладывать краску на лицо и вечером выходить плясать перед теми, кто не видит в тебе ничего, кроме тела.
Ицин сжала губы, не в силах ответить. Но Чжа продолжала, уже спокойнее:
— А насчёт Белого Лотоса… — она на мгновение замялась. — Конечно, понятно, зачем ты ей. Она не бессердечная, нет. Но не забывай — она растит не только преемницу. Она растит себе и соперницу. Женское сердце… оно хитрое. Непредсказуемое. Особенно когда молодость уходит. А с ней уходит и власть.
Ицин хотела было что-то возразить, но Чжа подняла палец.
— Учись у неё, — сказала она с нажимом. — Впитывай всё, что она говорит. Может, повезёт, и вы станете как сёстры. А может — нет. Тогда тебе нужно будет взять от неё знания и быть настороже.
Она усмехнулась, обтирая руки полотенцем, и добавила чуть мягче:
— Ну и про меня не забывай. А то зазнаешься, начнёшь ходить, как госпожа, в своих шелковых башмачках, и на кухню даже заглядывать перестанешь, чтоб вдруг не испачкаться.
На лице Ицин впервые за долгое время промелькнула слабая улыбка.
— Я не забуду, — тихо ответила она. — Обещаю.
Чжа фыркнула, но в глазах её мелькнуло нечто похожее на тепло.
— Вот и молодец. А теперь хватит разговоров — за дело. Иначе опять разозлишь хозяйку, а ей много не надо — только повод дай.
Глава седьмая
Пока ноги Ицин заживали, Белый Лотос не нагружала её обучением. Она лишь вводила её в самые основы: когда стоит говорить в присутствии гостей, а когда — склонить голову и молчать; как правильно кланяться, как подавать напитки, не встретившись взглядом. Эти уроки были короткими и сдержанными, но требовали полной сосредоточенности. Лотос не повторяла дважды.
Когда Ицин наконец смогла уверенно стоять на ногах, Белый Лотос пришла в её комнату, не говоря ни слова, и жестом поманила за собой.
Сначала Белый Лотос ничего не сказала. Она лишь велела Ицин идти за ней и шагала вперёд, не оборачиваясь. Её лёгкий шёлковый наряд почти не шелестел, но в тусклом коридоре каждый звук шагов казался предательски громким.
— Куда мы идём? — тихо спросила Ицин, стараясь не отставать. Ее ступни еще болели, но зажили настолько, что она могла самостоятельно ходить.
— Покажу тебе, что значит быть товаром, — отозвалась Белый Лотос без тени иронии.
Они прошли по нескольким боковым переходам, скрытым от глаз гостей и даже большинства служанок. Наконец Лотос остановилась у стены, на первый взгляд — совершенно пустой. Она коснулась одного из резных орнаментов — и тот отъехал в сторону, открывая узкий проход.
— Не шуми.
Они проскользнули внутрь. Коридор был тёмным, пахнул пылью и сандалом. В стене впереди обнаружилась узкая вертикальная щель — смотровое окно, искусно замаскированное снаружи.
Белый Лотос кивнула на него:
— Смотри.
Ицин подошла, прижалась глазом к щели — и в тот же миг её охватил жар. В комнате за стеной была мягкая постель, шёлковые занавеси, стол с фруктами и вином. Девушка — одна из тех, которых Ицин уже встречала в доме — сидела на коленях позади мужчины, ласково массируя ему плечи. На её лице не было ни стыда, ни страха. Напротив — она улыбалась, говорила что-то мягкое, почти мурлыкала. Мужчина смеялся, а затем развернулся притянул к себе, и девушка без тени смущения поддалась.