— Слушай, — переменила тему Белый Лотос, — а хочешь развеяться? Отвлечься от мира мужских грёз, от всей этой духоты, мазей и бессмертных стержней?
Ицин недоверчиво посмотрела на неё, чуть приподняв бровь.
— А что ты предлагаешь?
— Как насчёт прогулки по торговой улице? — Белый Лотос хитро улыбнулась и легким движением поправила складку на рукаве. — Выйдем из борделя, подышим пылью рынка, посмотрим на простых людей… Я всё равно собиралась купить новые заколки и благовония.
— Выйти из борделя? — Ицин встала, потрясённая. — Это вообще разрешено?
— Да, если ты заслужила доверие. Мы же не узницы в башне, — Белый Лотос слегка пожала плечами. — Девушки, которым хозяйка доверяет, могут выходить. Конечно, не все и не всегда. Но у меня есть это право. И если я веду с собой ученицу, это не вызывает вопросов. Главное, чтобы ты не вздумала сбежать.
— Нет! — Ицин вскочила и прижала руку к груди. — Обещаю! Я не сбегу. Да и куда мне сейчас бежать? Я ведь уже твёрдо решила постичь всё мастерство… укротителя морковок Павильона Наслаждений.
Белый Лотос прыснула со смеху, прикрывая рот ладонью.
— Ох, укротительница морковок… Вот теперь ты по-настоящему одна из нас, — подмигнула она.
Они обе засмеялись. Смех был лёгким, как крылья весенней бабочки. И в этот момент что-то в груди Ицин стало чуть теплее.
— Ну, тогда идём, — сказала Лотос, — девушкам тоже необходимо развлекаться!
Глава восьмая
Белый Лотос вытащила из своего сундука одно из платьев — лёгкое, струящееся, сшитое из тончайшего шёлка оттенка сливочного чая, с вышитыми золотыми птичками на рукавах. Подол был расшит жемчужной тесьмой, а воротничок украшен крошечными бисеринками.
— Примерь это, — сказала она, передавая платье Ицин. — Хочу, чтобы ты выглядела как благородная, которой ты, в сущности, и являешься.
— А разве мне можно? — неуверенно спросила Ицин, почти боясь прикоснуться к ткани.
— Конечно можно! — с живостью отозвалась Лотос, отводя её к зеркалу. — Ты теперь полноправная девушка Павильона Цветущей Ночи. И заодно покажешь себя потенциальным клиентам. И прекрати уже постоянно спрашивать «можно» или «нельзя». Делай то немногое, что нам доступно, с удовольствием.
Она мягко усадила Ицин на табурет, начала расчёсывать её волосы и вплетать в них тонкие шёлковые ленты. Запах благовоний витал в комнате, откуда-то доносился приглушённый звон струн.
— Платья, украшения, духи… — продолжала Лотос, — наш мир состоит не только из стен, подушек, одеял и вздохов. Мы обычные девушки, такие же, как и все. Мы любим красивые вещи, вкусную еду, прогулки. Мы ходим на спектакли, слушаем уличных музыкантов, плаваем в лодочках на побережье… Ицин…
Тут она вдруг оборвалась, взглянув на отражение девушки в зеркале. Глаза её стали серьёзными.
— Кстати. Пора начать думать о твоём новом имени.
— Имени?
— Да. Здесь ты не Ицин. Здесь ты кто-то другой. И имя — это не просто слово. Для одних оно как заклинание, придающее силу или напоминающее о цели. Для других — маска. Или привлекательный лозунг, вызывающий интерес. Подумай, что тебе ближе. Выбери с умом.
Ицин задумалась на миг. Но её ответ оказался мгновенным:
— Я уже знаю.
— Знаешь? — Белый Лотос приподняла бровь, затем засмеялась. — Значит, ты уже приняла свою судьбу. И каким оно будет?
— Нефритовая Лиса, — произнесла Ицин, глядя на себя в зеркало.
— О, красиво звучит. А что оно значит для тебя?
— Нефрит — это ценный камень. Пусть я теперь певичка, но я всё равно останусь благородного происхождения. А Лиса… — Ицин улыбнулась, поправляя выбившуюся прядь. — Это умное животное. Хитрое и выносливое. Я читала легенды, где она дурила людей. Я хочу стать умнее. И больше никогда не попасть в чужой капкан.
Белый Лотос на мгновение задумалась. В её глазах вспыхнуло что-то тёплое, почти нежное. Она вздохнула, как будто прощаясь с чем-то, и мягко улыбнулась:
— Отлично. Тогда я буду звать тебя Нефритовая Лиса.
Она посмотрела на причёску Ицин, будто размышляя, и хлопнула в ладоши:
— Раз ты теперь лиса, то нам нужно придумать твой образ! Как насчёт того, чтобы добавить в волосы немного перьев? Что-то утончённое, лёгкое…
— Перьев? — Ицин изогнула бровь. — Я же не та лиса, что по курятникам бегает!
Они покинули бордель, пройдя через парадные ворота, и, миновав украшенный фонарями входной навес, оказались на широкой улице. Ицин замерла.
Мортэ. Она разглядывала этот город на рисунках, читала о нем в книгах, слышала от учителей, но всё это ничуть не могло подготовить её к тому, что она увидела.