Она чуть подалась вперёд, сжав пальцами чашку.
— Это либо какое-то ужасающее стечение обстоятельств… либо твой брат действительно опасный человек. И очень, очень влиятельный. Чтобы так всё провернуть… — её голос стал тише. — Договориться с разбойниками? С жрецом при храме? Всё это… слишком странно.
— Я не знаю, — прошептала Ицин. — Но когда я вижу, как он улыбается… Я просто чувствую, что он во всем этом замешен с самого начала. Еще до приезда в Тивию.
Лотос кивнула, а потом выдохнула, словно стряхивая напряжение.
— Значит, у тебя теперь не просто долг перед хозяйкой… а ещё и причина. Цель. — Она снова посмотрела на Ицин и на её спокойное, но побелевшее от сдержанных эмоций лицо. — Что ж. Это даже к лучшему. Гнев — хорошее топливо. Особенно, если направить его в нужное русло.
— Я хочу выбраться из борделя и…
— … отомстить? — тихо закончила за неё Белый Лотос, не отрывая взгляда. — Но как? Ты хочешь его убить?
Ицин вздрогнула. Это слово прозвучало слишком резко. Она никогда не думала об этом так прямо. Но мысли… мысли у неё были. Злые, тёмные, пугающие.
— Я не знаю… — прошептала она. — Я не думала. Но… я бы хотела забрать то, что он получил за меня. Хочу, чтобы он остался с пустыми руками. Хочу, чтобы хоть на миг понял, что значит быть униженным.
Белый Лотос долго молчала. Затем вздохнула и повернулась в сторону шумных прохожих.
— Это будет непросто, — проговорила она, глядя на улицу, где тянулась рекой рикши. — Тебе нужны будут связи. Деньги. Много денег. Если твой брат действительно связан с грабителями, то у него есть защита. У него есть власть. Он — мужчина. А ты — товар, по мнению большинства. Чтобы сломать этот мир, тебе придётся стать кем-то большим, чем просто выкупившая себя певичка.
— Я понимаю, — тихо сказала Ицин. — Но для начала… я бы хотела хотя бы успеть выплатить долг хозяйке. А вдруг Чжэнь уедет из провинции раньше, чем я смогу хоть что-то сделать? И я потеряю шанс поквитаться.
Белый Лотос помедлила, кивнула.
— Да… это возможно. Пятьдесят лянов — огромная сумма. Многие не выплачивают её за всю жизнь. Я не буду врать тебе. Бывают, что девушки понимают: времени не хватит. Ни молодости, ни сил, ни здоровья. И тогда они идут на жуткие вещи… Рискуют, продают себя втайне от хозяйки, прячут монеты, сбегают…
Она замолчала. В её голосе промелькнуло что-то болезненное.
— Моя наставница… — наконец произнесла она.— Её звали Юйлань. Она была моей первой подругой. Моей учительницей. Именно она научила меня держать осанку, выбирать аромат духов, различать настроение мужчин по одному только взгляду… — её голос слегка дрогнул. — Она пела, словно вода по гладкому камню течёт. И всегда говорила: «Сначала ты работаешь ради выкупа, а потом ради того, чтобы забыть, что была куплена». Она работала усердно, мечтала. Но не успела. Одно неверное решение. Один провал. И всё пошло собаке под хвост. Она не вынесла.
— Что с ней случилось? — осторожно спросила Ицин.
Белый Лотос долго смотрела на свои руки, сложенные на складках нарядной одежды, прежде чем ответить.
— Она решила, что переродиться легче, чем продолжать жить. Выпила настой ядовитого цветка, и заснула. Больше не проснувшись.
Ицин почувствовала, как внутри всё сжалось
— Я не хочу такой судьбы, — твёрдо сказала Ицин. — Я буду жить. Я придумаю, как вырваться. Я придумаю, как отомстить. Но прежде всего я выживу.
Белый Лотос медленно подняла глаза и улыбнулась.
— Вот за это ты мне и нравишься, Нефритовая Лиса.
— Мне очень жаль, — тихо и искренне сказала Ицин, положив руку на запястье Белого Лотоса. — Про Юйлань.
— Не стоит, — отмахнулась та, но взгляд её потускнел. — Она была слабой. Прекрасной, но слабой. Я бы не позволила себе сдаться вот так. Я лучше рискну.
— О каком риске ты говоришь? — Ицин нахмурилась, приподнимаясь чуть над столом. Её голос стал настороженным.
Белый Лотос сделала паузу. Опустила глаза, обвела пальцем край чашки с остывшим чаем.
— Иногда, — начала она осторожно, — чтобы вырваться отсюда или заработать достаточно быстро, девушки идут на всё. На особые сделки, тайные встречи, опасные поручения. Есть купцы, которые готовы платить не только за красоту, но и за… смелость. Или за молчание. Или за услуги, не имеющие отношения к простому наслаждению. Всё зависит от того, с кем ты имеешь дело. И на что ты готова.
— И ты хочешь пойти на такое? — голос Ицин сорвался.
— Я еще не до конца решила, — призналась Лотос, и в её глазах впервые отразалась слабость. — Моё время уходит, Ицин. Когда-то я была жемчужиной этого дома. А теперь, когда на сцену выходишь ты… — она на мгновение улыбнулась, но эта улыбка была как бледный лунный отсвет. — Мне надо либо исчезнуть, либо рискнуть.