— Только не смей делать ничего с собой! — вспыхнула Ицин, сжав ладонь подруги. — Я не переживу, если с тобой случится что-то плохое. Ты и Чжа единственные, кто помогли мне здесь не сойти с ума.
Белый Лотос помолчала, а потом встала. Отряхнула невидимую пыль с рукава.
— Не бойся. Я не из тех, кто сдается. Но давай отложим тяжёлые разговоры. Если ты закончила с пирожками и чаем, то пойдём, я покажу тебе одно место. Там, где у фонарей особый свет, а в воздухе всегда пахнет весной.
— Только пообещай, — серьёзно сказала Ицин, поднимаясь, — что расскажешь, что у тебя на уме.
— Обещаю, — кивнула Лотос. — Но сперва — пусть сердце немного отдохнёт.
Белый Лотос вела Ицин по улицам, которые казались расписанными кистью безумного художника: пёстрые навесы чайных, лавки с лентами, тканями, душистыми пряностями, домики с выцветшими ставнями и верёвками, на которых сушились красочные флажки. Кошки лениво грелись на ступенях, дети играли в мяч из тряпья, мимо проходили торговцы с корзинами фруктов.
Наконец они свернули с шумной улицы в тень, где город утихал. Протиснулись между двух стен и вышли в тихий парк, словно скрытый от чужих глаз уголок.
Пруд, залитый мягким солнцем, лениво покачивал в себе клонившиеся ветви деревьев. Листья лотоса, зелёные, широкие, словно ладони, расстилались по воде, а между ними цвели розовые и белые цветы. Некоторые уже осыпались, их лепестки плавали на поверхности, будто слёзы.
— Моё любимое место, — сказала Белый Лотос. — Только здесь я могу дышать так, будто свободна.
Они остановились у воды. Ицин смотрела на отражение деревьев, а потом тихо спросила:
— Всё хотела узнать… Почему ты выбрала имя Белый Лотос?
Белый Лотос помолчала. Ветер чуть взъерошил её волосы. Она опустилась на камень у воды и провела пальцами по подолу своего платья.
— Лотос растёт из грязи, — произнесла она. — Из мутной воды, из гнили. И всё равно он тянется к свету. Всегда. Никогда не забывает, куда должен расти. Даже если лепестки его запачканы, даже если стебель изломан, он всё равно цветёт.
Она посмотрела на Ицин, и в её глазах плескалась грусть.
— Я хотела помнить, кем была. И кем хочу быть. Лотос — это не только цветок. Это напоминание. Что бы с тобой ни случилось, ты должна остаться собой и стремиться к солнцу. Пусть грязь будет внизу, а не в сердце.
Ицин кивнула, чувствуя, как от этих слов в горле встает ком. Лотос протянула ей ладонь.
— А ты теперь Нефритовая Лиса. И у тебя должен быть не только красивый мех, но и острые зубы. Помни об этом.
Ицин взяла её руку и впервые почувствовала: у них с Лотос больше, чем союз ученицы и наставницы. И больше, чем дружба. Все сказанные и несказанные слова заставляли ее чувствовать некую особую связь между ними.
Они сидели у самой кромки пруда. Вода блестела, словно зеркало, и отражала их лица, чуть искажённые рябью от ветерка. Тишина висела между ними, плотная, как утренний туман.
Белый Лотос склонилась к Ицин и тихо, почти с извинением, произнесла:
— На самом деле я обманула тебя и твоего брата. Я знаю, кто такой Ту Чжи. Знала с самого начала. Я видела его отца в нашем доме, он один из тех, кого хозяйка особенно радует. И самого его я пару раз замечала на рынке. Здесь, в Мортэ, почти все девушки в нашем деле знают, кто такой Ту Чжи. Он сын Вана, богатейшего торговца специями.
Ицин замерла. Будто кто-то вылил на неё ведро ледяной воды. Все внутри стало колючим и пустым. Губы побелели. Белый Лотос тут же заметила её перемену.
— Ты побледнела. Неужели тебе знакомо это имя?
Ицин долго молчала. Наконец выдохнула:
— Я должна была выйти за его отца, за торговца Вана.
Белый Лотос приподняла брови и со смешком откинулась на спину, на тёплую, пахнущую солнцем траву.
— Ну вот так встреча. Мир тесен, как старое ханьфу. Ирония судьбы. Что ж, теперь ты знаешь, кто он и это хорошо. Значит, ты знаешь, насколько он влиятелен. Его отец держит половину торговли специями в Тивии, а возможно, и больше. Ту Чжи ездит на острова, где находятся их плантации. Здесь он редкий гость. Но желанный. Для многих. Не только для барышень из благородных домов. Многие девушки не прочь стать украшением его стола. Или браслетом на его руке. Есть только одна беда…
— Он ребёнок, — зло закончила Ицин. — Сущее дитя. И в него уже успел воткнуть свои когти Чжэнь. Он способен испортить даже младенца. Как они вообще стали друзьями?
— Темнота всегда стремится породниться со светом, — тихо сказала Белый Лотос.