— Ты говоришь, как мой старый учитель, — пробормотала Ицин и покосилась на неё. — Говори уже. Почему ты стала рассказывать про Ту Чжи?
Ицин лежала, ощущая как под ней мягко пружинит земля, а запах воды и лотосов словно впитывается в кожу.
— Я знаю многих людей в этом городе. И не все они благородные, — Лотос замялась, достав из рукава веер. — Пойми меня правильно. Иногда приходится водиться с самыми… скользкими, если хочешь заполучить хоть какие-то крупицы славы и денег.
— Я понимаю, — Ицин повернула голову к ней, прикрывая глаза от солнца рукой. — Рассказывай, как есть. Я не буду тебя осуждать.
Белый Лотос кивнула и посмотрела на гладь пруда. Листья лотоса чуть колыхались на воде, похожие на зелёные ладони, что держат хрупкие бело-розовые цветы.
— Кое-кто рассказал мне сколько стоят специи. — Её голос стал тише. — А ещё рассказал, что этот мальчишка Ту Чжи часто возит с собой документы. Настолько ценные, что они могут изменить всю твою жизнь.
— Документы? — Ицин насторожилась. — Что это за бумаги?
— Бумаги на очередную партию специй. — Лотос бросила на неё взгляд. — Они означают доступ к товарам, которые продаются за баснословные суммы. Тот, кто ими владеет, берёт судьбу в свои руки. Их можно сбыть. Их можно обменять. Их можно использовать как гарантию. Это как держать ключ от сокровищницы.
Она на мгновение замолчала, вглядываясь в лицо Ицин, будто проверяя: осознаёт ли та, о чём речь. Улавливает ли вес этих слов.
— А у меня есть связи. — Голос Лотос стал холоднее, расчётливее. — Связи, которые помогут сбыть такой товар. Чисто. Без следа.
— Ты хочешь… — Ицин резко повернулась, испуганно уставившись на Лотос. — Но ведь… это…
— Это опасно. — Белый Лотос кивнула. — Это риск. Это и есть тот самый риск, о котором я говорила. Но это может в одночасье изменить всё. Твоя свобода. Моя свобода. Всё.
— Это кража, — выдохнула Ицин. — Это преступление…
— Преступление? — Лотос чуть усмехнулась, но в её голосе звучала горечь. — А то, что твой брат продал тебя, как мешок риса, это не преступление? А то, что ты теперь должна десятки лянов за то, чтобы просто дышать и не быть изнасилованной на улице, это не преступление?
Ицин замолчала. В груди сжалось, словно что-то невидимое скрутилось в узел.
— Нет, — покачала головой Ицин. — Это слишком опасно. Это… может всё испортить. Нас найдут. Нас сдадут. Ты сама говорила, что у него влиятельный отец. Если они заподозрят, кто украл бумаги… всё, конец. Нас просто сотрут с лица земли.
Белый Лотос терпеливо кивнула, приподнялась и прислонилась спиной к росшему рядом дереву. На её лице не было и тени раздражения.
— А если ты не рискнёшь — тебя сотрут. Медленно. Не сразу, а изо дня в день. Ты потеряешь лицо, здоровье, молодость. И однажды поймёшь, что тебе нечего терять, потому что от тебя уже ничего не осталось, — она склонила голову к плечу. — Так зачем ждать этого мгновения?
— У тебя слишком мало информации, — настаивала Ицин. — Что, если бумаги не с ним? Что, если он их прячет или передаёт отцу сразу же?
— Я всё выяснила, — спокойно сказала Лотос. — Он возит их лично. Под одеждой. На шнурке. Обмотаны в вощёную ткань, завязаны на шее. Он считает это романтичным, будто он хранит сердце своего отца.
— И всё равно, это… слишком, — голос Ицин дрогнул. — А если у него охрана?
— Охрана есть, но смотря где и когда. Она не всегда рядом с ним, — фыркнула Белый Лотос.
— Если ты так уверена во всём, — в голосе Ицин вдруг появился вызов, — то почему до сих пор не решилась?
На мгновение Лотос замолчала. Затем выдохнула и посмотрела вдаль.
— Проблема в этом мальчишке, — наконец сказала она. — Он не подпустит меня ближе. Я слишком стара для него. Он хочет любви, наивной, нежной, как лепесток. Он жаждет чувства, которое можно носить в груди, как амулет. Он ищет не женщину, а образ. Мечту.
— Но ты же Белый Лотос, — сказала Ицин. — Ты умеешь стать мечтой.
— Я могу быть мечтой для мужчин, которые знают, что это иллюзия. А он… дурак. Наивный, глупый, чудесный дурак. Ему бы песни петь на флейте у пруда, а не возить документы на тысячи лянов.
Она усмехнулась, но в улыбке было больше грусти, чем радости.
— И он ни разу не посмотрел на меня. Ни как на женщину. Ни как на опасность.
— Но сегодня? — осторожно спросила Ицин.
Белый Лотос прижала лотос к груди.
— Сегодня он посмотрел на тебя. А это значит, что ты ключ. Можешь стать им. Или не стать. Это твой выбор…
Они молчали, как будто оба тела слились с землёй и водой, став частью неподвижного пейзажа. В небе медленно плыли облака, лёгкие и бесконечные, как чужая жизнь — свободная, текучая. Листья на деревьях шелестели от ветра, отзываясь дрожью на коже. Рыбки в пруду то и дело выныривали, оставляя на глади прозрачные кольца, словно время само пыталось напомнить о себе.