Где я? Что это за тропа? Что за змея, по чьей чешуе я иду? Почему море было так близко, а теперь исчезло, словно его и вовсе не существовало?
Мысли ударяли одна за другой.
Что от меня скрывала шаманка? Почему мать никогда не рассказывала о таком?
Она чувствовала, как внутри просыпается новая догадка, пьянящая, как вино.
А если всё это не проклятие? Если дело не в наказании, а в особом пути? Может быть, я не жертва, а избранная? Может быть, мне уготовано не унижение и смерть, а великое будущее?
Эта мысль вспыхнула и озарила всё вокруг ярче костров. Она шла по тропе уже не как пленница, а как та, кто сама идёт навстречу своей судьбе. Теперь она сама будет принимать решения. И как только что-то вновь мелькнуло за ее плечом, она без страха развернулась. И вновь мир обратился в новую картину.
Тропа исчезла. Под ногами оказался узкий хребет, покрытый камнями, острыми, как осколки. Вокруг не было ни леса, ни огней, только высокие горы, уходящие в серое, мутное небо. Вниз вела бездонная пропасть, а снизу поднималась мглистая метель, густая и слепая.
Снег хлестал в лицо, обжигая кожу ледяными иглами. Ветер был порывистым, бешеным, и в его завываниях прорывался всепоглощающий вой: протяжный, глухой, ужасающий.
Место, в которое она попала, не было похожим на мир, из которого она пришла. Здесь всё было слишком ярко. Свет от снега резал глаза, хотя солнца не было. Всё утопало в тумане, в снежной круговерти, в бесформенном, тяжёлом ожидании.
Ицин прикрыла глаза от снежной пелены. Но ощутила, что она здесь не одна. Не видно, но ощутимо чьё-то горячее дыхание. Оно приближалось медленно, как будто невидимая пасть наклонялась всё ближе, тянулась к шее.
Внезапно вся ее торжествующая сила исчезла, и она вжала плечи в себя. Ицин отступила назад, едва удержав равновесие, но ветер налетел с силой, толкнув её в грудь, будто хотел сбросить в пропасть. Порыв был таким мощным, что дыхание перехватило, грудь сжалась, в глазах потемнело.
Крупицы уверенность разбились и вернулся страх. Не привычным холодным уколом, а обрушился целой лавиной. Ицин широко раскрыла рот, хватая рваные глотки воздуха, словно тонула в ледяной реке. Лёгкие горели, каждое дыхание давалось с трудом, и от этого паника лишь нарастала.
Она опустила взгляд, надеясь найти спасение в знакомой чешуе, в дрожи живого существа под ногами. Но там не было ничего.
Ни биения, ни вибрации, к которой она уже привыкла. Ни дыхания, которое откликалось на её шаги.
Под её босыми ступнями был только камень: холодный, скользкий, равнодушный.
Где дорога⁈ — панически пронеслось в голове.
Сердце застучало так сильно, что гул совпал с воем ветра.
Сквозь слепящую снежную пелену она с трудом различала свои ноги, словно они исчезали в молочной белизне. Всё вокруг стало размытым, как в густом тумане. Не было ни края тропы, ни огней, ни леса, ни моря, только метель и безмолвие.
Неужели она сошла с пути?
Если да, то всё. Теперь она может навсегда остаться здесь, в этой белой мгле, где не видно даже горизонта, где подступает безликий холод и шаг в сторону может стать последним.
В голове вспыхивали обрывки слов шаманки: «Не сходи с тропы… не оборачивайся…»
Ицин сжала губы, но это не помогло. Вся её недавняя сила, чувство избранности, гордое «я всё смогу» рассыпалось, будто и не существовало. Она вновь ощутила себя той самой растерянной, глупой девчонкой, что никогда не понимала, как устроен этот мир.
Ицин опустилась на колени. Под руками не было ничего, кроме камня и снежной пелены, что сразу облепила пальцы, впиваясь в кожу холодом. Она провела ладонями по поверхности, вслепую, вслушиваясь в каждый шорох, в каждый намёк на то, что тропа всё ещё существует где-то рядом, что она просто оступилась и вот-вот найдёт её снова.
Но пальцы скользили лишь по шершавому камню. Снег налипал, ветер забивался в рукава, в волосы, в уши. Она дрожала так сильно, что зубы стучали сами по себе, дыхание стало рваным, коротким, будто кто-то сжимал её грудь изнутри. Холод проникал в лёгкие, обволакивал их, и каждый вдох становился борьбой.
Пальцы онемели, превратились в деревянные. Паника охватила её целиком. Ицин вскрикнула — не то от страха, не то от отчаяния — и резко метнулась в сторону, наугад, полуинстинктивно. Ей казалось: стоит лишь вытянуть руку, и она нащупает то, что спасёт её — чешую, вибрацию под ногами.
Но под ладонями оставался только камень.