Холод пробежал по коже Ицин. Она поняла, что допустила ошибку.
Стражник выпрямился, и на его лице расплылась злая, почти торжествующая улыбка. Он отступил от решётки и рассмеялся, громко и с наслаждением:
— Какая же ты дура!
Он покачал головой.
— Я и правда не буду рисковать. Пойду и всё расскажу следователю. Получу награду. Повышение. А ты… сиди тут и считай крыс. Это куда лучше, чем рисковать из-за такой, как ты.
— Я… Я солгала! Они не там! — закричала Ицин, хватаясь за прутья решётки, — Я соврала! Подожди! Я скажу правду!
— Ну да, ну да, — отозвался он с усмешкой, — все так говорят, когда поздно.
Стражник уже развернулся, готовясь уйти, довольный своей лёгкой победой. Факел в его руке бросал на стены пляшущие блики, вырисовывая на камне призрачные фигуры.
— Ты всё испортила… — прошептало существо в голове Ицин. — Я дал тебе знания, дал шанс. Видимо, я переоценил тебя.
Ицин стояла, парализованная страхом. Она не знала, что делать, что говорить. Все слова застряли в горле. Осталась только тишина, нависающая, вязкая.
Голос в ее голове разочарованно вздохнул. И тут факел вздрогнул.
Огонь, горевший ровно дёрнулся, как от сильного порыва ветра. Свет задрожал, сломался, как тонкая нить. По стене скользнула неестественная тень, вытянутая, змеящаяся, как дым от сырого пепла. Она отделилась от стены, словно проснулась.
Стражник замер, повернув голову.
— Что за…
Тьма сорвалась со стены. Она рванулась, поглотив слабый свет от крошечной решётки под потолком. Затем жадно втянула пламя факела. Камера рухнула в полумрак, тягучий, словно сама темнота стала жидкой.
Существо налетело на стражника, как чёрная буря. Раздался влажный, хлюпающий звук, словно кто-то выжимал мешок с мясом. Затем — треск, гулкий, мерзкий, будто ломали хребет и рвали сухожилия.
Ицин закричала. Но её крик потонул в рёве, разнёсшемся по камере. Это был не человеческий звук, в нём был ветер, гул костей и отголосок звериного рыка.
В темноте что-то захрипело, захлебнулось и рухнуло на камни.
К ногам Ицин поползла тёплая влага. Липкая, густая, пахнущая железом, она растекалась по полу. Следом упало что-то звеняще. Ключи. Они блеснули в тусклом остаточном свете и остановились прямо в растекающейся луже у её ног.
Ицин остолбенела. В груди тяжело билось сердце, так яростно, что казалось ещё миг, и оно просто разорвёт её изнутри. Тело не слушалось. Ноги стали ватными, а руки холодными. Она стояла, вглядываясь в тьму, густую, влажную, липкую, как гниль. И тут из мрака вспыхнули глаза: огромные, жёлтые, неподвижные, точно два раскалённых угля, разрывающих черноту.
— Поторопись. Моё терпение не вечно. — раздался голос. Тот самый. Хриплый, низкий, без малейшего следа эмоции.
Этого хватило, чтобы привести её в движение.
Ицин резко опустилась на колени, схватила ключи из лужи крови. Металл был скользким и тёплым. Её пальцы дрожали, цеплялись за кольцо, промахивались. Она не сразу попала ключом в замочную скважину, но наконец замок щёлкнул, противно и громко, как будто издеваясь над её отчаянным напряжением.
Она высунулась за дверь, медленно, на полусогнутых ногах. Коридор был пуст. Только капающая в углу вода и затхлый воздух, пахнущий гарью и старыми тряпками.
— Иди в сторону той двери, — снова прошептал голос. — Откроешь её и сразу прячься в нишу. Прямо напротив. Там, где стена вогнута. Жди. Не двигайся. Не издавай ни звука. Только когда появится другой стражник, выходи. И беги.
Ицин кивнула, почти машинально.
Она проскользнула вдоль стены, стараясь не наступать в пятна крови. Тихо. Осторожно. Казалось, даже её дыхание слишком громкое. Дверь была старой, тяжёлой, с ржавыми петлями. Она вставила ключ, провернула и замок хрустнул, но открылся. Петли заворчали.
Она проскользнула внутрь, перешагнула порог, закрыла за собой и тут же метнулась в нишу, в выемку в стене, едва заметную, тёмную, как глотка зверя.
— Тише, — почти ласково прошептал голос.
Она затаилась, прижавшись спиной к камню, вслушиваясь.
Послышались шаги. Тяжёлые и неторопливые.
Ицин затаила дыхание, сердце стучало так громко, что казалось стражник услышит его через стены. В проёме коридора показался силуэт. Один из охранников. Он прошёл мимо, даже не повернув головы, открыл дверь на другом конце и скрылся в темноте.
— Чего ты стоишь? — раздался голос в её голове. На этот раз резкий, требовательный, как удар хлыста. — Беги. Давай. Скорее.