Ицин не ответила. Только дышала глубоко, сжав зубы.
— Скажи… а как ты вообще сбежала? Это же тюрьма. Там стража, стены, решётки… Неужели ты просто взяла и вышла?
Ицин замерла. До этого момента она и сама толком не задумывалась, как все просто получилось. Как вышло, что никто её не остановил? Что в коридорах не было стражи, что дверь поддалась с первого раза, что даже город, казалось, не заметил её побега?
— Я… не знаю, — прошептала она. — Я просто… делала, что он говорил.
— Он? Кто?
Ицин прикусила губу.
Она не собиралась рассказывать об этом Чжа. Да и как объяснишь? «Я заключила сделку с существом? С духом? С демоном?» Она и сама до конца не понимала, что именно это было. И тут её кольнула мысль: она даже не знает, как его зовут.
В памяти всплыли слова матери о том, как важны для людей имена. Поэтому их так тщательно подбирают. Иногда дают два имени: одно для семьи и тех, кому доверяешь, другое — для посторонних. Говорили, если дух или демон не узнает твоего первого имени, то не сможет добраться до самой души. А если человеку удаётся ни разу не произнести это имя вслух, то о нём не узнает никто, даже Жнец Смерти не сможет найти тебя, когда придёт твой час.
Было ли так же у других существ?
У Ицин не было второго имени. Никто не дал ей тайного слова-защиты. Теперь же это существо знало её целиком: и имя, и голос, и тело. А она… она не знала даже, как его называть.
Мысль обожгла её сильнее, чем страх. Ей надо спросить. Узнать. Запомнить. Имя — это власть.
Она узнает его потом. Когда всё закончится.
— Лучше не спрашивай, Чжа. — Голос её был глухим, уставшим. — Я сама не до конца понимаю… просто всё вышло так, будто дверь сама открылась, будто стены забыли, что я внутри.
Она посмотрела на подругу и попыталась улыбнуться, но в этой улыбке чувствовалась напряжённость.
— Главное, что я здесь. А как именно, потом расскажу. Сейчас у нас нет времени.
Они добрались до комнаты Лотос почти бесшумно. Чжа огляделась по сторонам, и, когда убедилась, что коридор пуст, открыла дверь, пропуская Ицин первой.
Комната была такой, как её помнила Ицин: душная, сладко пахнущая, с шелковыми пологами, зеркалами в резных рамах, резьбой на стенах и подушками, рассыпанными по полу. Всё выглядело как прежде, но теперь всё было чужим.
— Начнём отсюда, — прошептала Чжа. Она тут же кинулась к коробкам под кроватью, а Ицин стала перебирать ящики у столика. Шкатулки, бусы, духи, гребни, записки от клиентов — всё, что угодно, только не то, что они искали.
Прошло несколько томительных минут. Пот стекал по вискам, пальцы дрожали. Комната всё сильнее пропитывалась запахом их тревоги.
— А вдруг… вдруг Лотос уже отдала их кому-нибудь? — прошептала Чжа. — Вдруг мы опоздали? Всё напрасно?
У Ицин в груди стянулось. Если Лотос передала бумаги Чжэню? Почему же ей так не везет?
В её голове внезапно прозвучал уже знакомых голос.
— Стена. — скучающе проговорило существо. — Третья доска справа от светильника.
Ицин резко обернулась, взглянув на стену и сразу поняла, о чём он говорит.
— Тут. Помоги. — сказала она Чжа, и та кинулась к ней.
Они вцепились пальцами в доску, поддевая её ногтями, скребя. Дерево было крепким, но ослабленным временем. Оно поддалось с глухим треском, и доска оторвалась. За ней было пыльное углубление, узкое. Ицин торопливо засунула руку и ее пальцы нащупали свернутый сверток.
Она достала его, перевязанный тёмной нитью, обмотанный кожей. И узнала его сразу. Это были они. Те самые документы, что она сама лично выкрала у Ту Чжи. Ее губы расплылись в улыбке. Она посмотрела на Чжа с торжествующей искрой в глазах, и они обнялись, борясь с желанием рассмеяться или расплакаться. Неужели все получилось!
И тут дверь скрипнула. Они обернулись одновременно.
Лотос вошла в комнату, как всегда плавно, грациозно, но остановилась в проёме, будто наткнулась на стену. В её взгляде сначала было удивление, а потом ее глаза расширились от ужаса.
— Ты… — выдохнула она, делая шаг назад. — Нет… этого не может быть…
Она резко обернулась, готовясь бежать, рот уже приоткрыт для крика, но Чжа бросилась вперёд и перехватила её, схватив за руку, резко толкнула обратно в комнату.
— А ну стой, мерзавка!
Лотос взвизгнула, но не от испуга, а от ярости. Она ударила Чжа, локтем в бок, резко, зло, с точностью, как отточенное движение. Та отшатнулась и Лотос снова рванула к двери.
Но тут она увидела в руке Ицин документы. Свёрток, перевязанный нитью.
Лицо Лотос исказилось. Не от страха. От жадности и злобы.