Ицин хотелось подойти к ней, обнять, сказать хоть что-то. Но её тело не слушалось. Она даже не знала, что выражало её лицо сейчас раз Чжа застыла, как перед чудовищем. Перед тем, кто был не рядом с Ицин, а внутри.
Она ощутила, как ее тело тяжело вдохнуло воздух. Губы расплылись в улыбке сами собой, а взгляд медленно повернулся к двери. Та с грохотом распахнулась, впуская внутрь стражей. Они ворвались в комнату, принеся с собой тяжёлые шаги, звон металла, крики. Их было четверо, и они явно ожидали лёгкой добычи. Но тело Ицин дернулось им навстречу, словно его сорвали с цепи. Существо внутри неё радостно, почти сладострастно толкнуло её вперёд и мышцы затрещали от неестественной силы. Суставы ныли, каждая косточка казалась на грани перелома, но тело двигалось с невообразимой скоростью.
Первого стражника она встретила ударом, не думая, не целясь, кулак вонзился в его горло. Хруст, захлёбывающийся крик. Мужчина согнулся, хватая воздух, а в следующий миг колено Ицин влетело ему в лицо, ломая нос, вбивая кость внутрь. Он повалился на пол, заливаясь кровью.
«Чувствуешь?» — прошипело существо в её голове, и ей действительно пришлось чувствовать: каждый скрип кости под её ударами, каждую каплю крови, что летела на ее тело.
Второй страж поднял меч, но рука Ицин ухватила его за запястье и вывернула с такой силой, что сустав лопнул, словно сухая ветка. Крик, оружие выпало, и тут же её пальцы впились ему в глазницу. Она видела — она видела! — как мягкая ткань поддаётся, как глаз вырывается из орбиты вместе с кровавыми жилами. Его вопль оглушил и тут же перешел в булькающий звук, когда пальцы Ицин выбили кадык.
Третий замахнулся, но Ицин пригнулась, а её тело, управляемое существом, ловко схватило упавший меч. Лезвие полоснуло по животу врага, разрывая ткань, мясо, внутренности. Тепло и вонь ударили ей в лицо, брызги крови попали на губы. Она задыхалась от ужаса, но не могла отвернуться, не могла закрыть глаза.
Четвёртый — самый молодой — кинулся было бежать, но существо не позволило уйти. Её тело рванулось за ним. Слишком быстро. Слишком легко. Она схватила его за волосы, дёрнула голову назад и вонзила клинок ему в горло сбоку. Резкий хрип, фонтан крови, и горячая струя окатила её лицо, брызнула в рот. Солёный, металлический вкус свёл желудок.
Ицин кричала внутри себя, но её голос глушился, как в воде. Существо же смеялось. Оно наслаждалось каждой секундой, каждым сломанным телом, каждой каплей крови. Оно не ломало, кромсало, играло, смакуя страх и боль врагов. Ей приходилось чувствовать каждое движение: натяжение сухожилий, сопротивление костей, липкую теплоту на руках.
Один из стражей, ещё живой, корчился на полу. Существо заставило её сесть сверху, прижать его и раз за разом вбивать кулак в лицо. Хруст, треск, хрип. Кожа и кости превратились в месиво, кровь заливала ей глаза. Ицин рвала душу в крике, но никто её не слышал.
Комната уже была вся залита красным. Кровь текла по полу, смешиваясь с осколками зеркал, с разбросанными украшениями, с бумажными лентами. Ицин чувствовала, как липкая жижа забивается под ногти, как её волосы слипаются от крови, как сквозь зубы проникает солоноватый привкус чужой жизни.
— Вот она, твоя месть и сила, — с наслаждением шептало существо. — Не в мечтах, не в красивых словах. Вот так она выглядит в реальности. Я обещал — я исполняю.
Ицин не могла ни отвернуться, ни закрыть ушей. Ей пришлось смотреть, слушать, чувствовать. Это был не бой — это была кровавая бойня, пиршество смерти, и её тело стало главным инструментом этого праздника.
Последний страж затих, а все вокруг превратилась в скользкую ловушку из крови и осколков, а Ицин чувствовала, как он улыбался её губами, и эта улыбка была звериной, чужой, полной голода.
— Ты довольна?
Комната походила на поле битвы: подушки были порваны, зеркала в мелких осколках, шелк пропитывался темной лужицей, блеск жемчуга смешивался с кровью. Воцарившаяся тишина висела, как пар, над всем этим убранством. Чжа сидела в углу на полу, сгорбившись, руки прикрывали лицо. Она издавала мелкие всхлипы, смешанные с надрывистым хрипом, от которых мороз шёл по коже. Её глаза были распухшими от слёз и полные ужаса.
Ицин стояла посреди этого кошмара и чувствовала, как внутри неё всё сжалось и потемнело. Ей тоже хотелось выть от ужаса, от стыда, от боли, от осознания, с кем она связалась.
— Ну что ты молчишь? Тебе тоже мало этого? Теперь отправимся в дом твоей семьи и закончим начатое?