— И больше не возвращайся! — крикнула ему вслед Тенин, поднимая метлу, словно победное знамя.
Облако пыли, поднявшееся вокруг неё, осело на волосы и платье Ицин, которая стояла неподвижно, не в силах поверить в то, что только что произошло.
— Что… ты… делаешь⁈ — наконец выкрикнула она, её голос сорвался на резкий тон.
Тенин повернулась к госпоже, как ни в чём не бывало, слегка запыхавшаяся, но с гордым видом.
— Я защитила вас, госпожа, — ответила она, прикладывая руку к груди. — Этот грязный дурак — слуга, что осмелился надеть плащ господина!
Ицин закрыла лицо руками, чувствуя, как волна стыда и злости поднимается внутри.
Она стояла неподвижно, но внутри нее все кипело. Перед глазами вставала ужасная картина завтрашнего дня: шёпот и смешки слуг, которые разлетятся по всему поместью.
«Вы слышали? Молодая госпожа приняла слугу за господина! А потом они друг другу кланялись так, будто соревновались, кто ниже склонится!»
Конечно, они приукрасят всё до абсурда, добавят невероятные детали. Кто-то скажет, что она чуть ли не обратилась к нему с предложением о браке, а кто-то уверит других, что она даже похвалила его за благородство.
Её лицо пылало от стыда, а в голове звучали воображаемые насмешки:
«Благородная дочь семьи Дзяо не отличила простого слугу от столичного господина!»
В этот момент в Ицин поднялась такая волна ярости, что ей захотелось немедленно разобраться с виновником её унижения.
— Тенин, — начала она, её голос звучал холодно и твёрдо.
Служанка мгновенно напряглась, почувствовав, что госпожа еле сдерживает гнев.
— Да, госпожа? — тихо отозвалась она, опуская метлу.
— Найди этого слугу и приведи его ко мне. Он должен понять, что с благородной семьёй так поступать нельзя.
Тенин моргнула, явно удивлённая таким решением.
— Госпожа, вы хотите…?
— Я хочу, чтобы его наказали. Немедленно. Пусть знает, что бывает за подобное дерзкое поведение, — голос Ицин был ледяным.
Но потом в её голове мелькнула мысль: «А что, если об этом узнает Шу Чао?»
Эта мысль ударила по ней сильнее, чем любая насмешка слуг. Если молодой господин узнает, что она приказала избить простого слугу, что он подумает? Возможно, он решит, что она злобная, мелочная, бесчувственная. Такой репутации она никак не могла позволить себе.
И её гнев тут же сменился мучительными сомнениями.
— Хотя нет, — поспешно добавила она, махнув рукой, будто отгоняя ненужные мысли. — Оставь его. Пусть это останется позором для него самого.
Тенин взглянула на свою госпожу с лёгким сомнением, но всё же кивнула.
— Как скажете, госпожа.
Ицин глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Она понимала, что единственный способ спасти свою гордость — вести себя так, будто ничего не случилось.
— И ещё, — добавила она, уже более спокойно. — Никому не смей рассказывать об этом случае.
Тенин снова поклонилась, но в её глазах всё ещё блестело желание рассмеяться.
— Конечно, госпожа.
Но Ицин знала, что эти слова ничего не значат. Завтра об этом будут говорить все. Её злость, казалось, плавно перетекала в тяжёлую обиду.
Остаток пути она прошла молча, ускорив шаг. И смогла успокоиться только когда впереди появилась комната для поклонения предкам. Эта помещение было создано специально для женщин семьи, чтобы они могли выполнять свои обязанности перед духами, не покидая поместья. Мужчины же обычно отправлялись в храм, как того требовали традиции.
Ицин вошла внутрь, намереваясь сосредоточиться на ритуале, хотя её мысли всё ещё кружились вокруг произошедшего. Здесь было тихо и прохладно, лёгкий полумрак и запах благовоний наполняли пространство особым покоем. Комната была оформлена с изысканностью, как и всё в их поместье. На резных столиках стояли таблички с именами предков, а над ними свешивались ленты, которые, казалось, двигались в такт невидимому ветру.
Но она не была одна. В дальнем углу, чуть сбоку от алтаря, стояла наложница Фань. Её полная фигура вырисовывалась на фоне мерцающего света свечей. Ицин замерла на мгновение, чувствуя лёгкое удивление. Фань редко бывала в этом месте, предпочитая проводить время в своих покоях или садах.
Наложница обернулась на звук шагов. Её лицо было спокойным, но в глазах блеснул едва заметный интерес. Она оценивающе посмотрела на Ицин, чуть приподняв бровь, и внезапно, не дожидаясь просьб, обратилась к служанке:
— Подложи подушку под голову госпожи Ицин, чтобы ей не приходилось так сильно ударяться при поклонах.
Ицин растерянно взглянула на наложницу. Это было странно. Её мать, госпожа Тай, всегда говорила, что поклонение предкам должно быть трудным и болезненным — это знак уважения. Но Фань явно не разделяла этих убеждений.