Ицин села за стол и притянула к себе одну из книг по искусству исчисления. Книги для нее были дверью, что открывали проход в окружающий мир. Ей никогда не доводилось видеть других стран и даже столицы родной Сэи. Дочерям следовало оберегать свою добродетель, чтить отца, мать и мечтать выйти замуж. Даже поклоняться предкам они могли лишь в собственном доме, который с возрастом стал для Ицин слишком тесным. Она читала о других провинциях, об их истории, культуре и вере. Читала о любви и благородстве храбрых мужчин, о смекалке и преданности женщин. Разглядывала рисунки диковинных животных, и карты прекрасных дворцов и огромных чужих земель.
Ей всегда хотелось нечто большее, чем войти в другую семью и родить ребенка. Но, что именно — она и сама не понимала.
Тенин выпустила котенка из рук, наклонилась и принялась с ним играть, то и дело посматривая на госпожу. Как только зашуршали страницы служанка тяжело вздохнула.
— Говори уже, — приказала Ицин, чувствуя, что та изнывает от желания что-то рассказать.
— Я просто волнуюсь, что вы читаете обо всем, кроме того, что вам следует знать о будущем муже и его семье. Все эти книги не помогут вам, когда вы выйдете замуж за тивийца. Ваша мать будет снова недовольна, и мне перепадет. Как тогда, с той вышивкой. Не то, чтобы я жаловалась, — улыбнулась Тенин, — я служанка и моя обязанность принимать наказание за неудачи своей госпожи, но…
Ицин вздохнула, а потом быстро заговорила:
— Три стебля бамбука в золотом круге. Символ одной из самых богатых семей Тивии. Он обозначает трех братьев, их упорство и будущее в лучах солнца. Но ходят слухи, — Ицин чуть прищурила глаза, видя, как в Тенин просыпается интерес, — что на самом деле это символ их ослиной упертости и непомерных амбиций.
— Дурной нрав, как дохлый краб, принесешь в дом и за всю жизнь запах не выветришь. — Выпалила Тенин, забыв на мгновение с кем разговаривает. Она засмеялась, но осеклась, увидев лицо госпожи и тут же добавила серьезно: — Зато эта семья богатая и обладает властью. Вы ни в чем не будете нуждаться.
— Кроме родного языка, знакомых лиц, безопасности и возможности вернуться домой.
Ицин не хотела выходить замуж за тивийца. Дело было даже не в том, что она не сильно интересовалось замужеством, как следовало бы дочери наместника. Ее больше волновали книги и знания, и будь ее воля, она бы отправила заявку на поступление в одну из академий провинции. Что, конечно, невозможно для женщины. Ицин давно смирилась с этим. Замуж она не хотела, потому что он был иноземец. Если жена окажется бесполезна для мужа и его семьи, то ее могут вернуть обратно к родителям, продать в бордель или, в рабство, или сдать в служки при храме. И случись такое в Сэе, ей было бы куда возвращаться, был бы шанс, что за нее заступится отец или что она попадет в храм бога Моря. Ее семья так много жертвовала денег этому храму, что окажись она там в роли служки, непременно бы получила самые лучшие условия для проживания. Но если такое произойдет на чужой земле, куда она пойдет, к кому обратиться? Сомнительно, чтобы бесполезной жене оплатили дорогую поездку до дома.
Сама Тивия тоже носила дурную славу провинции, где так популярны искусства и развлечения, что люди теряют свое лицо. А что, если ее будущий муж — недостойный человек? Все это пугало. Как и то, как выглядел ее нареченный супруг. На картине, что отец привез из Тивии, был изображен толстый мужчина преклонных лет, и Ицин была уверенна, что художник еще сильно постарался приукрасить действительность. Увиденное напомнило ей одну из страшных историй, что рассказала мать, про духа жадного рыбака, с телом свиньи и мордой сома. Именно тогда в ней зародились недостойные для женщины мысли: почему она, дочь наместника целого региона, не имеет права выбрать себе мужа? Почему она должна будет связать свою жизнь с таким страшным стариком?
— Ваш отец, господин Дзяо, еще не решил окончательно с этим браком, — Тенин попыталась утешить госпожу, видя, как помрачнело ее лицо. — Может быть, он обрадуется приезду вашего брата и передумает.
— Приезду брата? — Удивилась Ицин.
Она часто узнавала о всех новостях последней, потому что не имела права присутствовать на семейных советах, а другие слуги обходили ее стороной из-за сплетен о матери.
— Да, он приезжает, как раз, к вашему дню рождения.
— Он, что, не мог выбрать другое время? — рассердилась Ицин. — Это же мой праздник, а теперь на нем все внимание будет приковано к нему.