— Уведи её из моего дома! — голос Вую прозвучал резко, как удар хлыста
Тай Дзяо замерла. Её взгляд метнулся от шаманки к Ицин, затем обратно. Она не понимала, что происходит, но, как послушный ученик, первым делом бросилась к Вую, пытаясь угодливо заглянуть ей в лицо.
— Но как же ритуал? Как же кормление духов?
— Ей это уже не поможет, я предупреждала тебя. А Его я кормить не буду.
С этими словами она развернулась и неторопливо подошла к двери. Её движения снова стали плавными, уверенными, как у той, кто уже принял решение. Она распахнула дверь настежь, и потоки ночного воздуха ворвались в душную хижину, принося с собой запахи и шум улицы.
Вую молча указала на выход.
Ицин с трудом поднялась на ноги. Всё её тело было налито слабостью, но она держалась, едва заметно стиснув зубы. Ладонь всё ещё инстинктивно лежала на горле — будто след от невидимых рук продолжал жечь кожу. Она выпрямилась, подняла подбородок, стараясь показать матери и Вую, что сама с радостью покинет эту убогую обитель.
Но когда она поравнялась с шаманкой, Вую неожиданно схватила её за запястье.
— Дитя, — ее голос был другим, мягким, в нём даже проскользнула тень сочувствия. — Найди в столице Тивии Серую улицу. Там работает моя сестра Юй Ши. Она поможет тебе.
Ицин нахмурилась, но не успела ничего сказать — Вую уже вытянула из складок своего рукава крохотную булавку. На её конце поблескивал тёмный камешек.
— Это убережет тебя в пути.
Шаманка вложила булавку в её ладонь, крепко сжав пальцы. Ицин на мгновение замерла, ощущая в своей руке странное покалывание. Она собрала всю свою смелость и сказала так громко, чтобы ее слышала и вышедшая из дома мать:
— Я не собираюсь в Тивию.
Но Вую лишь загадочно улыбнулась и не сказала больше ни слова. Она просто подтолкнула Ицин к выходу — легко, но твёрдо. Ицин не оглянулась.
Когда она уселась в паланкин, тяжёлый полог опустился, отгораживая её от дома шаманки, но не от мыслей, что продолжали биться в её голове, возвращая увиденные образы под водой.
Она слышала, как Тай Дзяо, понизив голос до трепетного шепота, спросила Вую:
— Можно ли мне прийти снова?
Ответом для неё стала только приглушённая тишина. Затем — глухой звук захлопнувшейся двери.
Вскоре мать тоже забралась внутрь паланкина и приказала слуге везти к дому.
Между ними сразу образовалось тягостное молчание, и Ицин была бы рада, если бы они ни проронили ни слова до конца поездки. Она была напугана Вую и тем, что та с ней сделала. А еще она была зла на мать, даже не зная, что теперь о ней думать. Сначала она узнала, что та упрямо пытается отправить ее замуж за старика, хотя появилась хорошая возможность. Разве, как мать она не должна была помочь ей завоевать расположение Шу Чао? Даже Фань, наложница отца, и та сейчас казалась ей более сердечной.
А потом — это.
Оказывается, мать обещала её шаманке. Обещала, как вещь, как подарок или жертву, как будто её судьба не принадлежала самойИцин или ее семье. Но если это так, то почему она не выполнила обещание? Ицин хотелось верить, что Тай Дзяо передумала, потому что любит ее. Но сомнений в её сердце становилось все больше.
— Что она дала тебе? — вдруг раздался голос Тай Дзяо, сухой и отстранённый.
Ицин раскрыла ладонь, молча демонстрируя булавку с темным камешком. Она почему-то ожидала, что мать попытается ее забрать — может быть, выбросит, раздавит под ногами, велит слуге избавиться от нее, — но Тай Дзяо лишь мельком взглянула и отвернулась к окну.
В паланкине вновь повисла тишина.
Тай Дзяо вздохнула и, помедлив, заговорила:
— Почему ты сказала, что не собираешься в Тивию?
— Потому что я не хочу туда ехать, — наконец озвучила вслух свои мысли Ицин. — Все это меня пугает. Я хочу остаться в Сэе. Я уверена, что можно найти другого мужа. И уверена, что отец меня поймет, если я смогу все ему объяснить. Быть женой торговца — это унизительно.
— Унизительно?
Ицин ожидала гнева, раздражения, нравоучений, но мать только коротко хмыкнула. Она никогда раньше не видела у нее такого выражения лица. Это была не горделивая холодность, не надменность, с которой она обычно обращалась к слугам или даже к отцу. Нет. Сейчас в ее взгляде читалась издевка.
— Ты думаешь, что одна проходишь через унижение? — ее голос был странным, почти угрожающим, но это ощущение тут же исчезло, растворившись в обычной, надменной тоне. Она отвернулась к окну, глядя в темноту улиц. — В любом случае, духи уже все решили. Ты же слышала, что сказала шаманка. Если она говорила тебе искать кого-то в Тивии, значит, ты туда попадешь.