Ицин рефлекторно схватила её за плечо, удерживая от падения.
— Тенин! Что с тобой?
Служанка матери, которая уже приближалась, замерла, наблюдая за происходящим.
— Мне… Мне вдруг стало нехорошо… — простонала Тенин, схватившись за живот и согнувшись вдвое.
Она задышала прерывисто, словно сдерживая боль, а затем опустилась на колени, опираясь на стену.
— Госпожа… мне кажется, я сейчас… упаду…
Ицин поняла её замысел мгновенно. Она резко выпрямилась, словно встревоженная, и метнула по сторонам взгляд, словно случайно заметив служанку матери.
— Ты! — голос её был строгим и властным.
Служанка растерянно замерла.
— Беги за врачом! — приказала Ицин, делая вид, что полностью сосредоточена на страдании Тенин.
— Но…
— Скорее, я приказываю! — резко перебила её Ицин, делая шаг вперёд. — Если что-то случится с ней, это будет на твоей совести. Или ты хочешь объясняться перед моей матерью, почему ты стояла на месте, когда ее дочь отдала приказ?
Служанка побледнела.
— Я… конечно…
Она не смела ослушаться. Развернувшись, она кинулась обратно в главный зал, исчезая за поворотом. Как только её шаги стихли, Тенин резко распрямилась, вытирая лоб, словно действительно измученная.
— Ну и спектакль, госпожа, — с лёгкой усмешкой прошептала она.
— Ты переигрывала, — хмыкнула Ицин, но в её глазах засветилась благодарность.
Они переглянулись, а затем, не теряя ни секунды, устремились в сторону сада.
Тенин заранее спрятала наряд для своей госпожи в небольшом домике для гостей.
Они вошли внутрь, закрыв за собой дверь, и тишина тут же окутала их, отрезая от шума праздника. Здесь было темно и прохладно, пахло деревом и высушенными цветами, которые когда-то использовали для украшения покоев.
Тенин быстро подошла к сундуку, стоявшему у стены, и, опустившись на колени, откинула крышку.Из глубины сундука она достала платье — из тонкого, почти невесомого шёлка, с вышивкой в виде птиц феникса, чьи золотистые нити вспыхнули в свете одинокой свечи. Ленты, прикреплённые к рукавам, были длинными, плавными — при движении они должны были кружиться, словно крылья.
Тенин развернула наряд и положила его перед госпожой.
— Пора, госпожа, — сказала она мягко.
Ицин смотрела на платье, её пальцы дрогнули, когда она коснулась ткани. Мягкий шелк пробудил в ней страх и предвкушение. Она делает это. Она действительно собирается танцевать перед всеми.
Тенин помогла ей снять верхнее платье, осторожно, бережно, как делала это столько раз раньше. После быстро подала новый наряд. Платье облегло тело лёгкой дымкой, повторяя изгибы её фигуры, но не обнажая слишком многого. Полупрозрачный шёлк не был вульгарным, но он таил в себе намёк, обещание, загадку. Когда Тенин завязывала пояс, подчёркивая талию, Ицин не могла отвести взгляда от бронзового зеркала.
Это была не она — не дочь главы дома, не та, кого собираются отправить в Тивию, не та, кто привыкла повиноваться матери. Перед ней стояла женщина, готовая взять судьбу в свои руки.
Тенин, поправляя последние складки платья, заговорила:
— Вы боитесь, госпожа?
Ицин не ответила. Она чувствовала страх, но это был особенный страх — тот, что приходит перед важными моментами, перед неизбежным. Она глубоко вздохнула.
Тенин, закончив закреплять украшения в волосах, остановилась, чуть склонив голову, и посмотрела на госпожу. На её лице появилась лёгкая, уверенная улыбка. Она шагнула ближе, мягко поправляя прядь, что выбилась из причёски.
— Его сердце не устоит, — сказала она с полной уверенностью. — Держите себя уверенно, госпожа. И не забудьте повязку на руку.
Ицин улыбнулась и на мгновение её глаза сверкнули.
Ицин появилась в дальнем углу зала, слившись с танцовщицами, которые уже готовились к своему выступлению. Её движения были грациозными, а её новый облик настолько отличался, что даже самые внимательные глаза не смогли бы узнать в ней госпожу.
Она готовилась к своему главному появлению, зная, что этот танец будет её шансом завоевать внимание того, кто заставил её сердце биться быстрее, чем когда-либо.
Когда она вышла на сцену, то искусно скрылась среди других артисток. Её лёгкое платье струилось вокруг неё, как вода, а тонкая вуаль прикрывала лицо, оставляя видимыми только яркие, сверкающие глаза.
Музыка заиграла мягко, словно ветер коснулся струн. Ицин начала двигаться вместе с остальными. Её шаги были изящны, руки — плавны, словно волны, накатывающие на берег. Она кружилась, останавливалась на мгновение в грациозной позе, а затем вновь вступала в танец, её движения становились всё более раскованными. Её длинные рукава, как крылья, создавали иллюзию полёта, а лёгкие шаги казались невесомыми.