Ицин невольно усмехнулась, почти горько.
— Виноград, — прошептала она себе под нос. — Собирать виноград… Лучше это, чем стать женой того отвратительного торговца.
Но затем её сердце сжалось, когда в голове возникли образы будущего: её прекрасные волосы острижены, руки в мозолях от бесконечного труда, одежда пропахла винными испарениями. Она представила себя бледной тенью, сломанной, забытой, без мечты, без надежды.
Слёзы подступили к её глазам, но она быстро смахнула их, стиснув зубы.
— Нет, — сказала она твёрдо. — Это не может быть моей судьбой.
Тенин, сидевшая у двери, осторожно заговорила.
— Госпожа, пожалуйста, не мучайте себя. Даже если вас отправят на гору, я буду с вами. Я не оставлю вас одну.
Ицин посмотрела на свою служанку, её лицо смягчилось.
— Тенин, я благодарна тебе, — сказала она, сжав руку служанки. — Но я не могу принять такую судьбу. Я не позволю отцу решить за меня, как закончится моя жизнь.
Она встала и начала ходить по комнате, словно пытаясь найти ответ. Наконец, повернулась к Тенин, её взгляд стал решительным.
— Ты должна пойти к моему брату, — сказала она.
— Госпожа… — начала Тенин, но Ицин перебила её.
— Умоляй его, проси на коленях, если потребуется! — голос её дрожал от напряжения. — Скажи ему, что я буду повиноваться, что я выполню всё, что он захочет, но пусть он уговорит отца. Он наследник этого дома, отец должен прислушаться к его словам. Это мой единственный шанс.
Тенин нерешительно кивнула, понимая, что возражать бесполезно.
— Я всё сделаю, госпожа. Обещаю.
Она поднялась и быстро исчезла за дверью, оставив Ицин в одиночестве.
Время тянулось мучительно медленно. Ицин снова сидела у окна, глядя на зарождающийся тусклый свет луны, льющийся на сад. Её мысли кружились, как осенние листья в ветре. Она пыталась представить, что будет, если брат откажется. Вдруг Тенин была права и Чжэнь подстроил это все вместе со своей матерью? Зачем? Да просто потому, что наложница Фань ненавидит Тай Дзяо и захотела таким способом ей навредить.
Ицин еще никогда не приходилось участвовать в таких запутанных интригах. Все эти годы она была тенью в этом доме, никому не было до нее дела. О подобном она только читала в книгах, считая, что такое случается лишь при дворе правителя. А теперь и сама оказалась в самом центре бури.
Если её волосы — её гордость — будут острижены, а сама она отправится на гору, то вся жизнь станет пустой и ничтожной.
А еще она не могла избавиться от мыслей о поведении матери. Если бы та, хоть раз, попыталась по-настоящему защитить её, всё могло бы быть иначе. Что если причина вовсе не в финансовых трудностях? Если бы мать не увлекалась своими верованиями в духов, не погрязла в шаманизме, если бы вокруг них не ходило столько отвратительных слухов, то отец нашёл бы Ицин достойного мужа. Но вместо этого её толкают в объятия старого, жирного торговца.
С другой стороны, думала Ицин, если бы не это всё, то она никогда бы не встретила господина Шу. Его лицо, его взгляд, полный сдержанной силы, всплывали в её памяти снова и снова.
— Может, и правда, это моя судьба? — прошептала она.
Она вспомнила строки из книг, которые читала ночами. Там говорилось, что любовь бывает жестокой. Что боги дают людям попробовать сладость чувств, а затем смешивают её с горечью разлуки.
— Боги насмехаются над нами, — прошептала она с горькой улыбкой. — Они дали мне встретить его, а теперь отнимают все.
Её пальцы сжались, а в глазах вспыхнула решимость.
— Но я не позволю им. Если господину Шу суждено стать частью моей судьбы, я буду бороться. До конца.
Она вздохнула и закрыла глаза, прислушиваясь к далёким звукам ночи. Оставалось только ждать, вернётся ли Тенин с хорошими новостями.
Дверь тихо скрипнула, и Тенин вошла в комнату с серьёзным выражением лица. Ицин вскочила, её сердце бешено колотилось от нетерпения. Она шагнула вперёд, не дожидаясь, пока служанка заговорит.
— Ну, что? — почти выкрикнула она. — Что он сказал? Поможет ли брат?
Тенин опустила глаза, будто не решаясь сразу ответить. Она медленно приблизилась, в руках у неё был небольшой свёрток.
— Госпожа, кое-кто перехватил меня на обратном пути, — начала она, а затем протянула свёрток.
Ицин нахмурилась, взгляд её метнулся от лица служанки к свёртку.
— Что это? — спросила она, её голос дрожал.