Он шагнул ближе, его голос стал тише, почти заговорщическим.
— Забыла, как я помогал тебе всё это время?
Ицин не ответила, но её взгляд дрогнул.
— Кто устроил твою встречу с Шу Чао? Кто придумал и помог осуществить твой план с танцем? Кто передал твоё письмо?
Он замер на мгновение, позволив её сознанию уложить всё по местам.
— А теперь взгляни на себя.
Он кивнул в её сторону.
— Ты ведь не ревёшь и не рвёшь волосы на голове. Значит, Шу Чао предпринял какой-то шаг.
Он чуть склонил голову набок, лукаво прищурившись.
— Разве не так?
Ицин почувствовала, как злость медленно утихает. Чжэнь был искусен в словах, он знал, как говорить, как выводить её на эмоции, но… В его словах была истина. Она не проиграла. Шу Чао действительно заметил её. Он не отвернулся. Вместо этого он пришёл к ней ночью и заговорил с ней. Разве это не значит, что всё было не зря? Она тихо выдохнула, позволяя напряжению ослабеть. Чжэнь заметил это и усмехнулся.
— Вот так-то лучше, сестренка.
Он выпрямился, словно довольный тем, что она наконец одумалась.
— Да у меня непростой характер, могу случайно обидеть словом. Но меня воспитывала наложница Фань, а чему она и может научить, так это разбрасываться ядом. Но я не намеривался подставлять тебя. Я всё ещё твой лучший союзник, сестренка, помни об этом.
Ицин вздохнула. Как бы дети не хотели, но они действительно в чем-то похожи на своих родителей. Чжэнь, как и его мать, просто не упустил возможности, когда пришел в сад, чтобы едко пошутить над ней. Не слова говорят о людях, а поступки, а для нее он действительно много сделал.
— Но что мне теперь делать?
Брат присел рядом, сорвав травинку, которую начал крутить в пальцах.
— На таких, как отец, всегда работают мольбы и слёзы, — спокойно ответил он. — Упади к его ногам, начни хвалить его, рыдай так, чтобы соседи слышали. Он и сам понимает, что сказал глупость. Если он отправит тебя на гору, то свадьбы не будет. А без свадьбы у него не будет средств, чтобы пополнять свою коллекцию картин и рукописей.
— Это всё, что его волнует? — горько усмехнулась Ицин.
— Конечно, — кивнул брат. — Он живёт своими иллюзиями. Думает, что, если покажет себя хорошим правителем региона, его вернут ко двору. Хотя все там давно о нём забыли.
Ицин задумалась, глядя на свои цветы, но её мысли вновь вернулись к господину Шу.
— А ты? — внезапно спросила она, подняв на брата взгляд. — Какие у тебя планы на жизнь?
Брат поднял брови, изобразив удивление.
— Почему ты спрашиваешь? — насмешливо ответил он. — Думаешь, если сбежишь с господином Шу, это как-то повлияет на меня?
Ицин замерла, а он, увидев её реакцию, продолжил с притворным беспокойством:
— Не переживай обо мне, сестрёнка. Я не пропаду.
Её руки задрожали, она испугалась, что кто-то может услышать их разговор. Она оглянулась, словно проверяя, нет ли поблизости посторонних.
— Брат… — начала она, но её голос дрогнул.
Он нахмурился, его взгляд стал серьёзным.
— Рассказывай, — настойчиво продолжил он, прищурившись. — Что ты задумала, сестрёнка?
Её взгляд метнулся к земле, затем снова к нему. Она понимала, что скрывать больше бессмысленно. Но как рассказать ему обо всём? Как попросить о помощи, не выдав слишком многого?
— Это… сложно, — пробормотала она.
— Тогда начни с простого, — мягко, но твёрдо ответил он. — Я помогу, но только если ты расскажешь в чем дело.
Ицин выпрямилась, чувствуя, как её сердце сжимается от напряжения. Она посмотрела на брата, пытаясь понять, сможет ли он быть на её стороне.
— Значит, ты собираешься встретиться с господином Шу, — протянул он, догадавшись. — И он хочет обдумать, как вам быть. Это хорошо. Но ты уверена, что он влюблён?
Ицин кивнула, её лицо покраснело, и она отвернулась, будто её цветы вдруг потребовали её пристального внимания.
— А ты, сестрёнка, — продолжил брат, его голос стал чуть мягче, но в нём всё ещё звучала ирония, — ты правда влюблена в него?
Она замерла. Её взгляд метнулся к брату, но она тут же опустила глаза, не решаясь что-либо сказать.
— Можешь не отвечать, — усмехнулся он, перекрестив руки на груди. — Я достаточно жил при дворе, чтобы понимать всё без слов.
Он присел на каменную скамью неподалёку, его глаза лукаво блеснули.