Ицин глубоко вдохнула, стараясь унять остатки тревоги.
— Я всю дорогу боялась, что кто-то меня заметит.
Шу Чао улыбнулся, уголки его губ дрогнули, но в глазах всё ещё читалась настороженность.
— Ты одна прошла такую дорогу в ночи? — спросил он с лёгким удивлением, и в его голосе прозвучало восхищение.
Ицин почувствовала, как в ней поднимается гордость.
— Я была не одна, со мной была моя служанка, но я отослала её обратно.
Она слегка вскинула подбородок, стараясь казаться уверенной.
— Чтобы не привлекать внимания.
Шу Чао кивнул, его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем следовало.
— Ты очень сообразительна, — признал он, его голос стал мягче.
Тишина повисла между ними, напряжённая от неловкости. Они оба не знали, с чего начать. Ицин решила воспользоваться этим моментом, чтобы рассмотреть его получше. Она так редко могла смотреть на него долго. Без страха, без притворства.
Просто смотреть.
Лунный свет едва касался его лица, очерчивая чёткие, но спокойные черты.
Его кожа была светлой, но не бледной, скорее с лёгким оттенком бронзы, словно он не всегда прятался в тени дворцов. Высокие скулы, прямой, чуть резкий нос, твёрдая линия челюсти — лицо человека, привыкшего к контролю над своими эмоциями. Но были и другие детали. Мягкий разрез глаз. Губы, сжатые в тонкую линию, но на уголках которых будто всегда таилась тень улыбки. Ицин понравилось это.
Он казался таким уверенным, таким сильным… Но сейчас, здесь, в этой тёмной пристройке, в его взгляде была нерешительность.
И он тоже смотрел на неё. Их взгляды встретились, и что-то тёплое пробежало по её коже. Как вдруг за стенами послышался шорох. Шаги. Они оба замерли. Внутри всё похолодело. Ицин резко напряглась, сердце забилось быстрее. Что, если их заметили? Что, если сейчас дверь распахнётся, и их застанут?
Шу Чао остался неподвижен, его взгляд тут же стал настороженным. Они не смели даже дышать. Звук приблизился. Ицин слышала его так ясно, как если бы кто-то прошёл прямо за стеной. Скрипнула дверь… Или это была половица в соседнем здании?
Шу Чао едва заметно повернул голову в сторону звука. Но спустя мгновение наступила тишина. И она стала ещё страшнее, чем сами шаги.
Они всматривались в темноту, вслушивались в этот пугающий покой. И чем сильнее Ицин пыталась разобрать хоть какой-то звук, тем более нервной она становилась. Её грудь вздымалась от сбившегося дыхания. Шу Чао внимательно посмотрел на неё.
Ицин встретила его взгляд… И внезапно им обоим стало смешно. Не потому, что ситуация была весёлой. А потому, что они оба выглядели напряжёнными, как звери в ловушке. Они стояли здесь, в темноте, пугались каждого звука. Это показалось ей нелепым. Если бы всё сложилось иначе, если бы не этот страх, не эта необходимость скрываться… Они могли бы просто наслаждаться обществом друг друга. Говорить без оглядки, не боясь, что за стенами кто-то слушает. Смеяться не приглушённо, а свободно. Но сейчас у них не было такой роскоши.
Смех не сорвался с их губ. Но они оба поняли друг друга. Ицин улыбнулась первой — едва, робко. Шу Чао склонился ближе, его голос прозвучал тихо, почти шёпотом:
— Лучше отойти в дальний угол.
Он говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась осторожность.
— Если кто-то войдёт, нас будет сложнее заметить за стеллажами с продуктами и тюками с зерном.
Ицин кивнула, хотя её сердце всё ещё билось слишком быстро. Они должны быть осторожны. Она сделала неуверенный шаг вперёд, но страх споткнуться заставил её замереть. В этот момент Шу Чао, словно угадав её мысли, протянул руку. Его пальцы приблизились к её, мягко, без принуждения. Ицин медлила лишь мгновение. А потом ответила тем же. Их пальцы сплелись. Тепло его кожи. Такое простое прикосновение, но у Ицин перехватило дыхание. Она никогда не держала за руку мужчину.
Те краткие мгновения, пока они осторожно передвигались в дальний угол пристройки, казались вечностью. Но какой приятной, какой незабываемой была эта вечность.
Они шли медленно, осторожно обходя тюки с зерном, не размыкая рук. Как будто этот момент был единственным, что сейчас имело значение. Шу Чао провёл её в самое тёмное место, где их точно не могли увидеть. И когда они остановились, пальцы Ицин всё ещё лежали в его ладони. Она не спешила разжимать руку. И он тоже.
Шу Чао аккуратно помог ей присесть, его движение было мягким, но уверенным.
Он сам расположился рядом, чуть повернувшись к ней, чтобы видеть её лицо.
Они оба молчали. Не знали, с чего начать. Тишина растянулась между ними, но она не была неловкой. Она была ожидающей. И тогда он заговорил первым.