— Я рад, что всё обернулось именно так, — его голос был низким, почти шёпотом.
— Я даже представить не мог подобного, когда ехал сюда.
В его голосе звучала искренняя эмоция.
— Я не думал, что встречу тебя.
Он замолчал на мгновение, будто обдумывая, как подобрать слова.
— Не думал, что ты ответишь мне взаимностью.
Ицин почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Он не смотрел на неё сейчас, его взгляд был направлен куда-то вглубь темноты.
— Когда я впервые увидел тебя… Я сразу всё понял.
Ицин затаила дыхание.
— Я понял, как боги решили мне помочь.
Она не поняла, что он имеет в виду. Но слова его звучали с такой убеждённостью, что она не посмела их перебить. Она просто слушала. Чувствовала тепло его тела рядом с собой. Слышала, как расплавляется его голос в этой тишине.
Он резко повернулся к ней. Приблизился. Ицин замерла, как напуганная птица.
Все мысли разом покинули её голову. Всё, что существовало в этот момент — это он.
Его голос. Его взгляд.
— Так и должно быть, — сказал он с невероятной уверенностью. — Всё это не просто так.
Он смотрел на неё, как будто пытался запечатлеть каждую черту её лица.
— Наша встреча — это знак.
Он говорил, говорил, говорил… О том, что судьба указывает путь. О том, что теперь он знает, как следует поступить. Ицин не знала, что ответить. Не знала, что чувствовать.
Но когда его рука поднялась и осторожно коснулась её щеки… Она почувствовала, как внутри всё перевернулось. Его пальцы были тёплыми. Не требовательными, не властными…Но решительными. Он медленно провёл по её виску, убирая за ухо выбившийся локон. Его глаза прожигали её. Глубокие. Тёмные. Полные эмоций.
Как будто он хотел её поглотить. Как будто он пытался сказать то, чего не мог выразить словами.
Ицин не сразу поняла, что происходит. В одно мгновение всё изменилось.
Шу Чао стал ближе, слишком быстро, слишком резко. И прежде, чем она успела отстраниться, его губы впились в её губы. Этот поцелуй был страстным. Слишком страстным. Слишком жёстким.
Она вздрогнула, инстинктивно упёрлась руками в его грудь, пытаясь отстранить.
Но он не отодвинулся. Его губы спустились к её шее. И в её теле, помимо вспыхнувшей горячей волны, появилось что-то ещё.
Страх.
— Шу Чао… — Неуверенно прошептала Ицин.
Она попыталась придать своему голосу твердости:
— Остановись.
Он не остановился. Его руки держали её крепче, чем нужно.
— Мне неловко… Это… это слишком.
Но вместо ответа он схватил её руку и сжал. Ицин встретила его взгляд… и похолодела. В нём больше не было тепла. Больше не было ласки. Только что-то тёмное, злое… ужасное.
Она дёрнулась, но он не отпустил.
— Ты же сама сюда пришла, а теперь разыгрываешь недотрогу? — его голос был низким, насмешливым. Хочешь поиграть, да?
Ицин замерла, а потом резко попыталась вскочить, оттолкнуть его.
— Отпусти меня!
Но он не дал ей уйти.
— Нет, ты никуда не уйдёшь.
Он повалил её вниз, придавливая своим весом. Дыхание перехватило от ужаса.
— А потом… — он склонился ближе, его дыхание опалило её лицо, и она услышала самое страшное.
— … расскажешь своему братцу, какого это. Пусть послушает.
Ицин вскрикнула. Но его рука тут же закрыла её рот.
— Думаю, Чжэню очень понравится эта история.
Он словно шипел ей в лицо, от его дыхания её бросило в дрожь. Его другая рука начала скользить по её телу, пытаясь задрать подол платья. Ицин билась, извивалась, но он был сильнее.
— Ты знаешь, зачем я сюда приехал со своим отцом?
Она замотала головой, слёзы навернулись на глаза.
— Да ты у нас жертва, получается?
Его голос был хриплым, неприятным.
— Тогда ещё лучше.
Он засмеялся коротким, резким смешком.
— Потому что, когда твой брат насиловал мою сестру, она тоже была жертвой.
Ицин застыла. Что?
— Но он не остановился.
Её сердце забилось быстрее, в висках стучала кровь.
— Нет, он сделал с ней всё самое мерзкое, на что был способен.
Ицин захлебнулась собственным дыханием.
— И это я собираюсь сделать с тобой.
Она дёрнулась сильнее, но он только вдавил её в землю ещё крепче.
— Потому что твой трусливый братец убежал в тот же день, поджав хвост.
В его голосе кипела ненависть.
— Примчался к родителям, спрятавшись за юбку матери.
Слёзы жгли её глаза, а тело тряслось от страха.
— Думал, что родня откупится.
Его пальцы сжали её запястья так сильно, что она почувствовала, как они немеют.