Чжэнь мгновенно среагировал. Он резко развернулся, схватил Ицин под локоть и рывком стянул с неё плащ, чтобы не было сомнений, кто перед ними.
— Мою сестру обесчестили! — его голос громовым раскатом пронёсся над двором. — Шу Чао заманил её сюда! Он хотел взять её силой!
На миг повисла тишина. Ицин замерла, её дыхание сбилось, а кровь застыла в жилах.
Что он делает? Она не верила своим ушам. Зачем? Слова Чжэня опалили её позором.
Зачем он говорит об этом вслух? Зачем унижает её перед всеми? Зачем выставляет это напоказ? Ицин опустила голову, чувствуя на себе взгляды.
Стражники перешептывались. Наследник министра… и дочь хозяина дома.
Это было громкое обвинение.
Но прежде, чем кто-то успел ответить, где-то в глубине двора раздался лязг мечей.
Казалось, весь воздух вокруг завибрировал от напряжения. Что-то происходило у главных ворот.
— Нас атакуют! — раздался новый крик.
Стражники почти разом развернулись, кто-то метнулся к выходу. Но им навстречу выбежали воины дома Дзяо.
Стража министра среагировала быстро — их мечи были обнажены, они мгновенно сомкнули ряды, готовясь отразить атаку. Люди отца Ицин, зная расположение двора, воспользовались этим преимуществом: двое прыгнули на крыши пристроек, откуда могли стрелять сверху. Оставшиеся атаковали врагов с двух сторон, отрезая им пути к отступлению. Блеснули клинки, загремела броня.
— Остановитесь! — раздался чей-то глухой голос. — Это измена! Нападение на людей министра — смертельный приговор!
— А насилие над дочерью главы дома? — парировал один из воинов отца. — Разве это не измена?
Один из солдат министра метнулся вперёд, пытаясь пронзить противника, но тот уклонился и нанёс резкий удар в ответ, заставив нападавшего покачнуться. Бой разгорался всё сильнее. В воздухе мелькали вспышки стали, удары приходились по латам, звон клинков сливался с яростными криками.
В какой-то момент один из людей отца отскочил назад, а затем с невероятной скоростью бросил короткое копьё. Оно пронзило грудь ближайшего врага, и тот, споткнувшись, рухнул на землю. Запах крови начал заполнять воздух.
Ицин стояла, словно окаменев, её руки судорожно сжимались в кулаки, ногти больно впивались в ладони, но она этого даже не ощущала. Всё происходящее вокруг казалось ей далёким и нереальным, будто она смотрела страшный сон, из которого не могла проснуться. Сердце билось гулко и прерывисто, в ушах звенело, а перед глазами всё плыло. Ещё немного, ещё секунда, и её сознание просто померкнет. Но прежде, чем это случилось, она почувствовала тёплые руки Тенин, которые осторожно, но уверенно обняли её за плечи, удерживая от падения.
— Госпожа, я здесь, всё хорошо, — тихо, почти шёпотом, говорила служанка, наклоняясь к её уху. — Нам надо идти, госпожа. Пожалуйста…
Её голос был мягким, но настойчивым, в нём слышалось беспокойство и решимость. Тенин осторожно, но твёрдо повела её прочь, уводя подальше от хаоса. Никто не обращал на них внимания, все были заняты битвой, криками, спасением собственной жизни.
Ицин повернула голову, и её затуманенный взгляд уловил знакомую фигуру. Чжэнь.
Он мчался к воротам, его силуэт мелькал среди пламени факелов и мечущихся теней. В его движениях читалась цель, стремительность, что-то неотвратимое. Он исчез за поворотом, и Ицин вдруг ощутила странное, липкое предчувствие, будто в следующий раз она увидит его совсем другим человеком.
Какое-то время они просто сидели в тишине, обнявшись, сжимая друг друга, словно боялись, что, если разомкнут объятия, кошмар вернётся. Их тела дрожали, не только от холода, но и от пережитого ужаса. Время словно остановилось, превратившись в один сплошной ком страха, отчаяния и усталости.
Тенин осторожно гладила госпожу по спине, словно стараясь передать ей своё тепло, но ей самой было страшно не меньше. Однако она не могла позволить себе слабость. Сейчас её долг — быть опорой для Ицин, стать для неё крепостью, за которой та сможет спрятаться от всего кошмара, что развернулся за пределами её комнаты.
Прошло долгое время, прежде чем шум за окном начал стихать. Крики больше не прорывались сквозь стены, топот ног затих, словно всё вокруг замерло в оцепенении.
Тенин осторожно наклонилась к госпоже, её голос был тихим и мягким:
— Госпожа… Я пойду, принесу горячей воды.
Ицин вздрогнула, её пальцы судорожно сжали одежду служанки, а глаза, наполненные страхом, посмотрели на неё, умоляя не уходить.
— Нет… не уходи, — её голос был слабым, словно чужим.
Тенин на мгновение замерла, затем мягко сжала её руку, улыбнувшись, как могла в этот момент.