— Ицин, — прервала ее мать, устремив на нее неодобрительный взгляд. — Помнишь, что я тебе говорила? Молчание и принятие судьбы — это то, чему следует научиться женщине прежде, чем набираться смелости кого-то осуждать. Тем более мужчин.
— Но неужели тебе все равно за кого меня выдадут? А если он и мне отрубит руки?
— Не отрубит, если ты внимательно расслышала то, что я сказала. Мужа выбирает семья, так происходит в каждом уголке Сэе. Ты родилась дочерью и поэтому единственное, что обязана сделать для нас с отцом — это удачно выйти замуж. Этот брак нам необходим. Все женщины принимают такую судьбу.
— Не все. Во многих богатых семьям дочерям дают сделать выбор. Неужели я не заслуживаю такое? Неужели не нашлось никого в Сэе, кто хотел бы жениться на мне? У отца столько друзей и сослуживцев во дворце, у них же есть сыновья. Почему именно торговец из Тивии?
— Послушай, Ицин, — внезапно голос матери стал ласковым, и это показалось страшнее немых упреков или гнева. — Да, ты росла в роскоши и ни в чем тебе не было отказано. Я бы даже сказала, что отец избаловал тебя сверх меры и поэтому ты умеешь читать и писать. Мы вырастили тебя, кормили, одевали, оберегали сон и здоровье. Мы наняли тебе учителя, что обучил тебя разговаривать на тивийском языке, чтобы ты не чувствовала себя там одиноко. Хотя вовсе не были обязаны этого делать. Иногда я сомневаюсь, что стоило так поступать, ведь твой язык подобен жалу осы и приведет тебя к бедам. Но, как бы то ни было, мы дали все и пришло время платить. Да, зажиточные семьи позволяют иногда дочерям выбирать мужей, в отличии от бедняков. У таких и строгость правил часто нарушается, что я считаю неправильным, ведь в любой другой семье ты бы никогда не посмела со мной так разговаривать. Богатство дает много привилегий. Но в нашем случае, мы не будем больше богатыми, если ты не выйдешь за него. Я ответила на твой вопрос, почему ты пойдешь за него замуж?
Мать впилась взглядом в дочь будто пытаясь увидеть знак, что та смогла все уяснить и прекратит свои глупые пререкания.
Ицин все равно не понимала, почему ее выдают именно за этого человека, но ее смелость уже растворилась, и она молча кивнула.
— Сегодня за ужином, — продолжила мать, — когда я подам знак, ты заведешь разговор о будущем муже. Скажешь отцу, что необходимо уже сейчас начать готовиться к заключению брака и отплытию в Тивию.
Ицин сжала губы. Мать ждала ответ, но дочь не собиралась его давать. Она была воспитана уважать родителей, и это воспитание не позволяло лгать, но и согласиться она никак не могла.
— Прекрати своим поведением кормить духов упрямства, — Тай Дзяо потянулась к дочери и провела рукой по ее волосам, — иначе они залезут на твой загривок и к двадцати годам у тебя вырастет второй подбородок. Мы в бедственном положении, а тебе пора повзрослеть. Ты хоть представляешь каких усилий нам стоило договориться об этом браке? Никто из влиятельных или богатых людей Сэи не захотел видеть тебя в женах. Твой отец, любитель вина поэзии и праздной жизни, после увольнения из дворца совсем растерял авторитет, а следом и деньги. Тебе еще повезло, что торговец из Тивии заинтересовался твоей красотой и решил взять тебя младшей женой.
Младшей женой у старого торговца? Ицин почувствовала, как расширились ее ноздри, когда она с усилием втянула в себя воздух. Ее губы дрогнули и лишь неимоверной силой она заставила себя не показать своего отвращения. Быть второй женой — унизительно для молодой девушки, особенно дочери наместника. Весь этот брак был сплошным оскорблением, а ее мать даже не хотела попробовать помочь дочери.
— Хорошо, мама, я сделаю, как ты сказала. Я заведу разговор с отцом о своем замужестве.
Глава третья
Ицин любила своего отца, и, как и все в этом доме, готова была на всё, чтобы заслужить его одобрение. В детстве, когда в поместье приезжали гости, она часто не спала ночами, ведь отец мог позвать её в любой момент. Ему было приятно, когда маленькая Ицин развлекала его друзей, исполняя песни, декламируя поэмы и стихи или пересказывая длинные тексты наизусть. Хотя она не всегда понимала смысл того, что говорила, ей нравилось видеть, как лицо отца озаряется улыбкой.
Мать же придерживалась другого мнения. Она считала, что женщине стоит учиться не пересказывать чужие слова, а держать рот на замке. Молчание — лучший талант для той, кому предстоит войти в другую семью. Но препятствовать желаниям отца в этом доме никто не смел. Если ему хотелось, чтобы Ицин верхом на осле каталась вокруг пруда, рассказывая гостям историю о храбром воине, вся семья должна была смеяться и хлопать в ладоши. Если же он решил научить дочь читать, чтобы перед сном она зачитывала ему письма из дворца, полные похвал его доблести и мудрости, никто не возражал.