Иногда она вспоминала и слова шаманки. Как та говорила, что Ицин поедет в Тивию — и оказалась права.
А если она была права насчёт матери? Если мать действительно беременна?.. Это тоже сбывается. И вот тогда становилось по-настоящему страшно.
Что, если и всё остальное правда? Что, если духи существуют? Что, если то ужасное видение — не фокус, не иллюзия, а предупреждение? Что тогда будет с ней? Для чего она им нужна? Что они собираются сделать?
Однажды вечером Ицин набралась смелости и решила обо всем расспросить свою мать. Вечером, когда море было спокойно, и на горизонте висела полная луна, Ицин, не отрываясь, смотрела на серебряную дорожку света, что растекалась по воде. Тишина в каюте была необычной. Мать сидела на низкой подушке у окна, держала в руках амулет и крутила его с рассеянным видом.
— Мама… — начала она нерешительно. — Можно я задам тебе вопрос?
Тай Дзяо не обернулась, но кивнула.
— Как становятся шаманками?
Мать молчала дольше, чем обычно, будто взвешивала, стоит ли говорить. Потом медленно ответила:
— Я не знаю всей правды. Шаманы не раскрывают всего тем, кто не из их круга. Но я слышала…
Она положила амулет на подставку и подняла глаза на луну.
— Говорят, если женщина хочет для своего будущего ребёнка судьбы шамана, она должна прийти к морю в ночь полной луны. Встать по пояс в воду. Зачерпнуть в ладони отражение луны и выпить его.
— Выпить отражение? — переспросила Ицин, ошеломлённо.
— Отражение — это граница между мирами. Люди верят, что, если плыть по лунной дорожке, можно оказаться в мире духов. Поэтому, когда женщина пьёт лунное отражение, она как бы даёт своему ребёнку нить — связь с этим миром. Это дарует ему скрытое зрение и возможность путешествовать туда, куда другим нельзя.
— А можно стать шаманкой не с рождения? По собственной воле? — голос Ицин дрогнул.
— Говорят, можно. Если заплатишь высокую цену.
— Какую?
— Не знаю, — ответила мать. — Но среди народа шепчут, что шаманская сила требует либо боли, либо крови. Либо ты теряешь что-то дорогое, либо отказываешься от всего, что у тебя было.
— А ты? — внезапно перебила её Ицин. — Почему ты не стала шаманкой? Ты ведь веришь во всё это. Ходишь к шаманке, носишь амулеты. Почему не захотела иметь такую силу?
Тай Дзяо тихо вздохнула.
— Я не была избрана. А сама… не решилась.
Она помолчала, её глаза оставались прикованными к луне.
— В моём детстве шаманки пугали меня. Я думала, они колдуют, вызывают тени, губят мужчин. А потом я узнала, что многие из них были просто женщинами, которым никто не позволял быть кем-то ещё. У них не было мужа, родни, дома. Только духи, которым они служили.
— И ты не захотела быть одной из них?
— Я не хотела остаться одна.
Эти слова прозвучали тихо, почти невесомо, но Ицин словно услышала в них нечто большее. Мать никогда раньше не признавалась в слабости. Но сейчас она впервые сказала, что испугалась.
— А если бы ты всё-таки пошла этим путём… — начала Ицин. — Ты могла бы стать такой, чтобы никто не смел тебя унижать. Чтобы никто не заткнул тебя словом. Ты бы могла получить невероятную силу.
— Может быть. Но ты не понимаешь, каков этот путь. Сила, которую дают духи — не дар, а бремя. Она не освобождает. Она заменяет одни оковы другими.
— А ты думаешь, мне не приходится нести бремя? — с горечью спросила Ицин. — Мой голос никто не слушает. Моё тело не принадлежит мне. Моя судьба решается за закрытыми дверями. Чем это отличается от «оков» шаманок?
Тай Дзяо внимательно посмотрела на дочь. В её взгляде не было ни укора, ни удивления. Только усталость.
— Это и есть жизнь женщины, Ицин. Выбирать из двух несвобод.
Ицин опустила взгляд.
— Почему шаманка просила тебя отдать меня ей? Зачем ей твой ребёнок? — спросила Ицин.
Тай Дзяо молчала, глядя на воду. Затем тихо ответила:
— Ей не нужен ребёнок. Ребёнок нужен духам.
— Зачем? — прошептала Ицин.
— Тут духи сами решают. Может быть, им нужны слуги. Может — проводники в этот мир. Может, им нужна помощь человека, а может… им просто скучно.
Она повернула к дочери лицо.
— На самом деле никто не может точно знать, кто те, кто находятся за гранью нашего мира. Кто эти духи. Они как люди — среди них есть и рабы, и правители, и изгнанники, и проклятые. И у каждого свои помыслы. Сложно сказать, какая судьба уготована тому, кого они выберут.