— Знание языка — это одно. Но не стоит углубляться в то, что не касается твоей будущей роли, — пробурчал он, избегая встречи с её взглядом.
Тогда Ицин продолжила:
— Вы такой мудрый и опытный. Ваши знания о Тивии могут мне пригодиться. Там много соблазнов, и чтобы не опозорить честь семьи, я должна понять их обычаи и нормы, разве нет? Кто, как не вы, сможет мне в этом помочь? Вы лучше других разбираетесь в природе мужчин и женщин.
Старик на секунду замер, будто собираясь возразить, но польстившись на ее слова, вместо этого глубоко вздохнул и потер свою жиденькую бороду.
— Какой же я был бы учитель, если бы никогда не общался на языке, который преподаю? Конечно, я там был.
— Вам было, наверное, непросто в Тивии? Говорят, там у женщин больше свободы, и они могут быть… непочтительными к мужчинам. Это правда?
— Хм. Ладно, слушай, — наконец сказал он, словно сдаваясь. — Когда мне было около двадцати лет, я прожил больше года в столице Тивиии — Мортэ. Молодой был, так что мог закрывать глаза на их… странные обычаи. Но там, — его голос стал резче, — действительно всё перевёрнуто с ног на голову. Женщины разгуливают свободно, даже незамужние! На рынок ходят, наравне со слугами, на ярмарках толкаются среди торговцев и крестьян. А некоторые и вовсе уходят из семей и становятся танцовщицами, певичками, а то и… — Он замолк, бросив на Ицин строгий взгляд, — проститутками. А сколько там этих порочных заведений!
Учитель пытался выглядеть возмущённым, но Ицин заметила в его глазах тень тоски по былому.
— В Тивии считается нормальным иметь любовника или любовницу, — продолжал он, всё больше распаляясь. — Там кипят страсти: кто с кем изменяет, кто кого бросил. Это развлекает их народ, хотя должно было бы вызывать гнев богов! А их лавки чести! Как вообще можно додуматься до такого?
Ицин нахмурилась, изображая непонимание.
— Лавки чести? Что это?
Учитель шумно вздохнул, словно от одного воспоминания чувствовал отвращение:
— Это места, куда приходят проститутки, чтобы продать невинность своих подопечных. Туда же иногда приходят люди из обычных семей или даже богатых домов, чтобы выставить на продажу честь своих дочерей. Каждый может сделать ставку, чтобы купить право первой ночи. Отвратительно! Пусть Бог моря затопит эту проклятую землю! Вот тебе пример, что делает с женщинами излишняя свобода!
Он вдруг сильно разозлился, воздевая руки в мольбе к Богу моря, словно это касалось лично его.
Ицин пожала плечами. Чем эти лавки чести отличаются от браков в Сэе? Разве здесь тоже не продают дочерей в другие семьи?
Старик, всё ещё раздражённый, задумчиво посмотрел на Ицин, словно оценивая, стоит ли продолжать разговор. Наконец, он тяжело вздохнул и произнёс:
— Тебе там будет сложно. Всё в Тивии будто создано для греха. Искушения на каждом шагу. Женщины там свободны, мужчины слабохарактерны, а общество подталкивает людей к порочности.
Он сделал паузу, затем улыбнулся, но без всякой теплоты:
— Но это уже будет проблема твоего мужа и его семьи.
Ицин склонила голову, не показывая, что слова учителя вызвали у неё что-то, кроме послушного внимания. Она услышала достаточно для того, чтобы за ужином попытаться красочно расписать, в какое место ее может завести это замужество.
Как только учитель покинул беседку, Тенин, дождавшись, когда старик удалится на приличное расстояние, фыркнула:
— Вот старый петух! Всё кукарекает про одно и то же. Во всем у него женщины виноваты.
Она подошла к Ицин, достав из своего рукава книгу, которую они вместе тайком забрали из библиотеки.
— Вы хотите что-то выучить и рассказать отцу за ужином? — догадалась Тенин.
— Да, — ответила Ицин, её голос звучал твёрдо. Я хочу напомнить ему одну историю. Надеюсь, что это заставит его передумать и он не станет выдавать меня замуж за этого тивийца. А ещё это напомнит ему, что я его любимая дочь. И тогда я расскажу всё гадости, что мне удалось узнать о Тивии. Пусть убедится, что это действительно ужасное место.
— А о чём эта история? — спросила Тенин, наклоняя голову, словно пытаясь заглянуть в книгу.
— О том, как один старик загубил всю рыбу в своём пруду, чтобы накормить голодного человека, — начала Ицин с лёгким оттенком драматизма в голосе. — Взамен он попросил того охранять его дом. Но когда вся рыба была съедена, этот голодный оказался разбойником. Он ограбил старика, оставив его без вещей и без рыбы.
Она посмотрела на Тенин, которая не особо поняла, как это должно помочь.
— Я хочу, чтобы отец подумал: тивийский торговец — не лучший выбор. Торговцы хитрые, бесчестные, и может случиться так, что мой брак не принесёт той выгоды, на которую он надеется.