Снова шушуканье, чуть более продолжительное. Потом заскрипели ворота.
– Это ничего, что ты русский. Все люди братья. Въезжай, добрый человек. Ты поступил милосердно.
На треугольном пространстве, зажатом между тыном и обрывом, стояли семь основательных домов в два этажа, около каждого хозяйственные постройки. В стороне – амбары, большой коровник, свинарник, кузница, корраль. Повсюду горели масляные фонари, и было видно, как любовно, тщательно обихожен здесь каждый клочок земли. Посередине поблескивал черной водой идиллический прудик. На клумбах благоухали цветы. Через аккуратно выложенный камнями ручеек был перекинут кукольный мостик.
Еще одна разновидность земного рая для своих, подумал Эраст Петрович, оглядывая Небесных Братьев, высыпавших из домов.
В основном это, правда, были сестры. Все в белых фартуках, лиц почти не видно под огромными кружевными чепцами. Женщины стояли плотными кучками, каждая у крыльца своего жилища, и просто смотрели, предоставляя действовать мужчинам.
Тех было немного, человек двадцать. Разного возраста, но одеты одинаково: островерхие шляпы, темные костюмы, белые рубашки без галстука. У всех бороды, причем у иных предлинные, ниже пояса.
Распоряжался низенький, густобровый человечек лет пятидесяти в коричневом сюртуке и с серебряной пряжкой на тулье – вероятно, он-то и вел переговоры с башни. Фандорин подумал, что это и есть апостол, но, как вскоре выяснилось, ошибся.
Пока селестианцы развязывали и расспрашивали юнцов с библейскими именами, густобровый на время исчез, а потом появился снова и отвел Эраста Петровича в сторону.
– От имени апостола Морония и всей нашей общины приношу тебе глубокие извинения, добрый путник. Прости наших неразумных братьев. Они действовали по собственному почину и будут сурово наказаны. Я – старейшина Разис. Остальные старейшины и сам апостол просят тебя пожаловать к ним для беседы.
Он с поклоном показал на самый большой из домов, над которым чернел кованый крест.
– Б-благодарю.
Прежде чем последовать за старейшиной, Эраст Петрович обернулся и окинул быстрым взглядом гребень тына.
Так и есть: в самом углу, у обрыва, меж острых зубьев появилось круглое пятнышко. Это занял наблюдательный пост Маса.
В просторной комнате с белеными стенами было пусто. Фандорин обернулся, но Разис, пропустивший его вперед, куда-то испарился. Пожав плечами, Эраст Петрович переступил порог и осмотрелся.
Обстановка была скудная, но в то же время торжественная – каким-то образом одно другому не мешало. Длинный стол с семью высокими деревянными креслами; центральное, с затейливой резной спинкой, напоминало трон. Напротив – сиротливый стул, очевидно, предназначенный для гостя. Или для обвиняемого?
Из украшений лишь большая гравюра великолепного готического храма, в котором Эраст Петрович опознал знаменитый мормонский собор в Городе Соленого Озера.
Больше в комнате рассматривать было нечего. Соскучившись, Фандорин уселся на стул, и сразу же, будто специально дождавшись этого момента, двойные белые двери с противоположного конца распахнулись.
В зал чинно вошли семеро мужчин в коричневых, как у Разиса, сюртуках, с длинными-предлинными бородами и торжественно расселись по местам. Все были низенькие, плотные, с мохнатыми бровями – сразу видно, что родные братья.
Центральное кресло занял седовласый крепыш с румяными щеками и широченным, сурово поджатым ртом. Он, как и остальные, был в шляпе с большой пряжкой, но не серебряной, а золотой. Это уж точно был апостол Мороний, кто ж еще.
Приветствий не последовало. Семеро братьев в упор разглядывали человека в серо-белом костюме. Даже Разис, сидевший с краю, хоть он, казалось бы, имел возможность налюбоваться на русского и раньше.
Эраст Петрович, в свою очередь, рассматривал селестианских старейшин. Я с ними тут, будто Белоснежка с семью гномами, подумал он и закусил губу, чтоб не улыбнуться.
– Мы живем в страшные времена, – скрипучим голосом сказал Мороний, остальные молча покивали. – Джосайя и Авессалом храбры, но безрассудны. Они решили на свой страх и риск выследить дьявола, что ополчился на нашу мирную общину. По их словам, из темноты бесшумно выплыла белая фигура на коне. Вот они и вообразили нехорошее.
– Я ехал не по вашей земле, а с русской стороны.
– Мальчики увидели всадника с ружьем. Все знают, что русские – трусы, и оружия не носят. Кто ты такой на самом деле?
Эраст Петрович коротко объяснил суть задания, полученного от полковника Стара, следя за лицами старейшин. Те выслушали его очень внимательно. При упоминании о Черных Платках некоторые заулыбались, но не хитро и не злорадно, а скорее презрительно.
– Ты очень храбрый человек, если разъезжаешь по долине ночью один! – воскликнул Разис. – Никто из наших на такое не отважится! Даже глупые щенки Авессалом с Джосайей отправились за ворота вдвоем!
– Что мне бояться б-бандитов? Я приехал не для того, чтоб от них прятаться, а чтоб их найти. Мистер Стар готов договориться с ними по-доброму.
Он сделал красноречивую паузу, но ответ Морония был неожиданным:
– Старейшина Разис говорит не про бандитов. Во-первых, их в долине нет, иначе мы бы знали. А во-вторых, селестианцы не боятся никого из обитателей земли, и уж меньше всего каких-то жалких грабителей.
– Кого же тогда вы боитесь? – Фандорин улыбнулся. – Не безголового же всадника, в самом деле?
Его шутливый вопрос привел братьев в смятение. Они зашептались между собой, причем крайние даже выскочили из кресел, чтобы принять участие, в обсуждении.
Эраст Петрович деликатно отвел глаза, но прислушиваться прислушивался. О чем шел спор, было непонятно, но, похоже, мнения разделились.
– Ты знал о Безголовом и все-таки отправился на ночную прогулку? – недоверчиво поинтересовался апостол.
– Да, что-то такое слышал. – Фандорин никак не мог взять в толк: неужто эти, мягко говоря, взрослые и умудренные жизнью люди могут всерьез верить в привидение?
– Знаешь и об индейце, и о его чубаром жеребце? – все тем же тоном спросил Мороний.
Пора было разобраться, из-за чего сыр-бор. То в салуне чернокожий Уошингтон Рид всех пугал, теперь эти семеро гномов.
– Буду признателен, если вы расскажете мне о Безголовом Всаднике п-подробнее.
Апостол подал знак старейшине, сидевшему справа от него.
– Поведай ему, Иеремия, – как ты это умеешь.
Сивобородого Иеремию уговаривать не пришлось. Очевидно, он пользовался в общине славой великого рассказчика.
Громко прочистив горло, что само по себе прозвучало довольно зловеще, старейшина начал – с ужимками и модуляциями провинциального трагика.
– 23 августа сравнялось тринадцать лет с того страшного дня. Ровно тринадцать!
«Ррровно тринадцать!» он выкрикнул, будто каркнул. Братья дружно перекрестились.
– Во времена золотой лихорадки не было в здешних местах головореза страшней, чем вождь индейцев племени лакота по имени Расколотый Камень. Он был семи футов ростом и ездил на огромном чубаром коне, который в бою дрался передними копытами. Переселенцев Расколотый Камень называл «бледной саранчой» и за людей не считал, убивая без разбору – хоть женщин, хоть младенцев. Кровожадный дикарь верил, что белых такое огромное количество, потому что их убитые воскресают и являются на индейскую землю снова и снова. Поэтому своим жертвам он прокалывал барабанные перепонки. Шаман сказал ему, что, если так делать, душа уйдет в землю и больше не вернется.
Ты, конечно, слышал о том, как огромное скопище индейцев в 1876 году уничтожило 7-й кавалерийский полк генерала Кастера, не оставив в живых ни одного человека? – спросил Иеремия. – Многие тогда говорили об этой ужасной загадке.
– Я с-слышал о резне При Маленьком Большом Роге. Но слышал я и о том, что Джордж Кастер в свое время закончил военную академию худшим учеником в выпуске. Этим, вероятно, и объясняется «ужасная загадка».
– Я говорю не о причине поражения, а о жутком открытии, которое сделали скауты, первыми обнаружившие место битвы. – Иеремия перешел на страшный шепот. – У каждого из 266 солдат и офицеров были проколоты уши. Вот каков был Расколотый Камень. Недаром им пугали детей от Колорадо и до Монтаны. Все остальные вожди давно были перебиты или сдались и осели в резервациях, а Расколотый Камень все рыскал по прериям и горам со своими краснокожими, сея повсюду смерть и трепет. Несколько раз он чудом выскальзывал из ловушек и засад. Всякий раз чубарый уносил злодея от погони. Но пришел конец и Расколотому Камню. Его, как и многих мужей силы, погубила женщина.