Тут он подмигнул, и стало ясно, что это, кажется, была шутка.
Русскую деревню объехали стороной, чтоб не терять времени. Мелвин Скотт развлекал спутника лекцией о том, как правильно грабить банки. Оказалось, это еще проще, чем потрошить почтовые вагоны.
Но стоило партнерам достичь места, где Фандорин потерял след, как «пинк» замолчал на полуслове, спрыгнул с коня и припал к земле, что-то высматривая.
Отбежал в сторону, где виднелся узехонький проход между двумя каменными глыбами, по-собачьи принюхался.
– Лошадиным потом несет… Здесь коню не пройти, не задев камень крупом. Ведите моего в поводу. И не жмитесь ко мне, не мешайте.
Смотреть, как работает истинный профессионал, всегда наслаждение.
Куда подевался циничный пьянчуга, битых два часа изводивший Эраста Петровича никчемной болтовней?
Движения Скотта стали экономичными, плавными, пожалуй, даже грациозными. Он то перебегал на несколько шагов вперед, то замирал на месте, то начинал поводить носом из стороны в сторону.
Никогда в жизни Фандорин не обратил бы внимания на еле заметную зазубрину на каменной плите – а ее выбила конская подкова, и по словам «пинка», не ранее минувшей ночи. Потом, ткнув пальцем на обломанную ветку, Скотт свернул влево, где русло высохшего ручья вывело следопытов вверх, на извилистую тропу, поднимавшуюся все выше и выше. С одной стороны был крутой склон горы, с другой, под обрывом, открывался вид на долину.
Отсюда она была похожа на огромную миску щавелевого супа, в которой яичным желтком плавало ржаное поле общины «Луч Света». Эраст Петрович остановил свою рыжую на самой кромке, чтобы полюбоваться этим шедевром природной кулинарии. Гнедая «пинка» тревожно переступала на месте, дергая повод, привязанный к луке фандоринского седла. Вдруг она с заполошным ржанием вскинулась на дыбы и скакнула в сторону – из-под ее копыт в кусты метнулась длинная пятнистая змея. От неожиданного рывка рыжая тоже шарахнулась, прочь от обрыва, и ценитель прекрасного, едва успев ухватиться за повод, кувыркнулся прямо в бездну.
Ну, бездна не бездна, а саженей пятьдесят пустого пространства под беспомощно висящим Фандориным было, и избежать падения казалось невозможным. С отчаянным стоном рыжая упиралась в тропу всеми четырьмя ногами, но человека ей было не удержать – скользя по камням копытами, лошадь сползала все ближе к краю.
Повод нужно было выпускать. К чему утягивать за собой ни в чем не повинное животное.
Благородный муж никогда не сдается, даже если поражение неминуемо. Исключительно из этого соображения, а вовсе не из желания оттянуть гибель, Эраст Петрович вцепился в торчащий из отвесной стены корень, а узду выпустил.
Корень был сухой, мертвый, и выдержать такой тяжести, конечно, не мог. Он не оборвался, но стал вытягиваться из земли. Вниз посыпались песок и камешки. Фандорин пытался нащупать носком сапога хоть какой-то выступ, но нога все время срывалась.
За минувшие годы Путь баловня Фортуны мог оборваться десятки, если не сотни раз, причем при гораздо более осмысленных обстоятельствах, но у судьбы, как известно, свои резоны, и сетовать на нее дело зряшное. Путь оканчивался глупо, но, по крайней мере, красиво: умереть в полете, успев сказать жизни «спасибо и прощай» – не самый скверный из финалов.
– Спасибо… – пробормотал он, а закончить не успел, потому что над ним появилась насупленная физиономия Мелвина Скотта, и крепкая рука схватила гибнущего Эраста Петровича за запястье.
– Нет смысла, – прохрипел он сквозь стиснутые зубы. – Утяну вниз…
– Я держусь за камень, – так же сдавленно ответил «пинк».
Из жилетного кармана Скотта, покачиваясь и сверкая, свисала золотая цепочка – прекрасная, как ускользающая жизнь.
Нога наконец уперлась во что-то твердое – кажется, в камень.
– Теперь потихоньку, не дергай. – Мел тянул Фандорина вверх. – Плавно, плавно…
Какую-нибудь минуту спустя оба сидели на краешке обрыва, свесив ноги и тяжело дыша. Скотт смотрел вниз, Эраст Петрович вверх. Вот и еще одна смерть упорхнула в несбывшееся:
– Спасибо, – сказал он вслух. – Если бы не ты, я бы сорвался.
– «Спасибо» не отделаешься. – «Пинк» поднялся, отряхивая штаны. – С тебя бонус. За сегодняшний день заплатишь двойную таксу. По-моему, справедливо. Как считаешь?
Эраст Петрович кивнул, потрясенный. Никогда еще его жизнь не оценивали в пять долларов… Скотт обрадованно улыбнулся.
– Вот и отлично. А еще ты обещал приплатить, если я выведу тебя к банде. Кажется, я знаю, где у них схрон. Идем, это недалеко.
Примерно с полчаса они поднимались вперед по тропе, которая вывела их на неширокое плато: справа по-прежнему был обрыв, но до следующего яруса горы тянулась большая плоская площадка, вся утыканная валунами. Впереди сплошной стеной торчали скалы, похожие на башни готического замка.
– Так и есть. Они прячутся на старом прииске. Уютное местечко. Не высовывайся! – Скотт пригнул Фандорину шею и сам тоже спрятался за камень. Лошадей они оставили за поворотом. – Там часовой!
– Г-где?
– Видишь Два Пальца?
Эраст Петрович разглядел в склоне нечто вроде зазора, с обеих сторон которого возвышались два узких утеса, похожие на знак V, который так любят изображать при помощи пальцев американцы.
– Смотри в свой бинокль… Не туда, ниже.
Фандорин давным-давно отвык быть на положении дилетанта. Он забыл, как это замечательно – находиться рядом с опытным человеком, который лучше тебя знает, что и как нужно делать.
Пошарив окулярами по серой поверхности утеса, Эраст Петрович наткнулся на черное пятнышко. Сфокусировал изображение.
Шляпа. Черный платок в пол-лица. Посверкивающий ствол ружья.
В средней части левого «пальца», кажется, имелась выемка. В ней-то и расположился дозорный. Если б не «пинк», Фандорин его нипочем бы не заметил.
– Работа сделана, – довольно заявил Мелвин. – Итого с тебя 15 баков: пять за день работы, пять за спасенную жизнь и пять за результат. Там, за Двумя Пальцами, маленький рукав, в котором когда-то был золотой рудник Корка Каллигана. Отличное место для убежища. Наверняка сохранились какие-то хибары, значит, есть крыша над головой. Вода тоже имеется. А главное, никто не сунется. С такой позиции можно хоть целую армию удерживать.
Он был прав. С утесов все открытое пространство отлично просматривалось и простреливалось. Просто чудо, что часовой их не заметил – спасибо осторожному Скотту.
– Неужели ничего нельзя сделать? – озабоченно спросил Эраст Петрович. – А другого прохода не существует?
Скотт осклабился.
– Другого прохода здесь нет, но ты попал в десятку, приятель. Можно запереть их внутри, как медведя в берлоге. Расположить вот за этими камнями стрелков, чтоб держали ущелье на прицеле. Человек этак сорок-пятьдесят. И тогда можно вести переговоры. Козыри-то будут у нас. Считай, что это дополнительная консультация. Общий баланс – двадцатка.
– Восемнадцать пятьдесят. На консультацию полагается т-тридцатипроцентная скидка, – в тон ему ответил Фандорин, чувствуя, что начинает становиться настоящим американцем.
– Дрим-вэлли не моя территория, – наверное, в двадцатый раз повторил городской маршал Нэд О'Пири. – Обращайтесь в Круктаун, к федеральному маршалу.
– На это нет времени, – в двадцать первый раз сказал Фандорин. – Нужно спасать девушку.