Фандорин, конечно, предполагал, что его возвращения будут ждать с нетерпением, но не ожидал встречи столь бурной и многолюдной. Да ещё с рыданиями!
Ночной ветерок донёс явственные звуки плача, и Фандорин пришпорил лошадь – кажется, в коммуне стряслась беда.
Если подытожить то, что он услышал от доброй дюжины рассказчиков, оставив в стороне эмоции, слезы и негодующие выкрики, история вырисовывалась такая.
Поздно вечером, после ужина, танцев и хоровода, без которого в «Луче света» не обходилось ни одно общественное гуляние, красавица Настасья в сопровождении молодого человека, некоего Саввушки, отправилась к речке, пройтись. Вдруг с того берега, через брод, налетели двое на конях, лица под чёрными платками. Девушку перекинули через седло, её кавалера оглушили ударом по голове и были таковы.
Когда Эраст Петрович потребовал, чтобы его отвели к свидетелю, тот прибавил к этому совсем немногое. Хорошенький юноша с льняными волосами и синими, словно васильки, глазами лежал на кровати. Его голова была обвязана бинтом, сквозь который проступало пятно крови. В комнату набилось множество коммунаров обоего пола, все слушали – не в первый и не во второй раз.
– Сидели на траве, разговаривали… – Голос у Саввушки дрожал, губы подёргивались – не отошёл ещё от потрясения. – Как они подъехали, мы не слышали… Топот, плеск… Я кричу: «Вы что?! Пустите её!» А он меня рукояткой…
– Сам виноват, сам! – ломая руки, закричал Кузьма Кузьмич. – Зачем Настю к речке повёл? Какое ты вообще имел право за ней ухаживать? Ты же несовершеннолетний! Правил не знаешь?
Видно было, что председатель не в себе. Обвинение в адрес несовершеннолетнего Саввушки он повторил ещё по меньшей мере раза три, а под конец разрыдался.
– Что делать, Эраст Петрович? Что делать? – всхлипывал Луков, хватая Фандорина за руку и мешая сосредоточиться. – Вы должны спасти Настеньку! Вернуть её!
Все вокруг повторяли то же самое. Однако, приглядевшись, Эраст Петрович заметил, что женская половина коммуны убивается меньше, чем мужская. Из представительниц мягкосердечного пола глаза утирала лишь Даша.
Когда она заговорила, все замолчали. Похоже, к мнению горбуньи здесь привыкли относиться серьёзно.
– Настю жалко, – сказала она. – Бедная девочка! Но что сделает Эраст Петрович в одиночку против целой шайки? Мы ведь с вами, сестры, не отпустим своих мужей под бандитские пули?
– Ещё чего! Ни за что на свете! – закричали «сестры», а одна, в очках, тонко выкрикнула. – Насилием ничего хорошего добиться нельзя!
Горбунья подняла руку, призывая всех к молчанию.
– Товарищи, ясно одно. Нужно уходить отсюда. И чем быстрее, тем лучше. Оставаться в долине нельзя.
Толпа снова зашумела, но теперь в основном слышались мужские голоса.
– Как уйти? Куда уйти? Все бросить?
И несколько человек возмущённо зароптали:
– А Настя? Бросить Настю? Принципы принципами, но это уж просто подлость!
На того, кто произнёс последнюю фразу, про подлость, немедленно накинулась одна из коммунарок, крайне неинтеллигентным образом:
– Молчал бы, кобель! Восемнадцать лет его кормила, обстирывала, а он к этой вертихвостке сбежал! Так ей и надо!
Начался бедлам – все заговорили разом, перебивая друг друга и размахивая руками. Создавалось впечатление, что семейно-половой вопрос в коллективной общине решён не до конца.
– Ходить можете? – тихо спросил Эраст Петрович у забинтованного. – Пойдёмте. Покажете, где это произошло.
Не замеченные разгорячёнными спорщиками, они выбрались из дома. Единственный, кто увязался следом, – председатель Луков.
Снаружи уже серели утренние сумерки, а пока дошли до речки, совсем рассвело.
– Не подходите близко, – велел Фандорин спутникам. – Где именно вы находились?
– Мы сидели вон там, под кустом.
Судя по примятой траве, не сидели, а лежали, определил Эраст Петрович, но объявлять об этом открытии не стал, чтоб Кузьма Кузьмич снова не впал в истерику. Председатель и без того был почти невменяем.
– Я знаю! – крикнул он. – Я догадался! Вы ведь не верите в Чёрных Платков, правда? Вы подозреваете, что это мормоны нас выживают! Я понял это по вашему поведению. И теперь я с вами согласен. Это они, длиннобородые дикари! Они увезли Настеньку в свой гарем!
– Не думаю, – проговорил сидящий на корточках Фандорин. – Не думаю…
Вот здесь двое конных пересекли речку. След узкой женской ступни – вероятно, Настя вскочила и попыталась убежать. Вмятина, несколько капель крови – это упал оглушённый Саввушка.