Корень был сухой, мёртвый, и выдержать такой тяжести, конечно, не мог. Он не оборвался, но стал вытягиваться из земли. Вниз посыпались песок и камешки. Фандорин пытался нащупать носком сапога хоть какой-то выступ, но нога всё время срывалась.
За минувшие годы Путь баловня Фортуны мог оборваться десятки, если не сотни раз, причём при гораздо более осмысленных обстоятельствах, но у судьбы, как известно, свои резоны, и сетовать на неё дело зряшное. Путь оканчивался глупо, но, по крайней мере, красиво: умереть в полёте, успев сказать жизни «спасибо и прощай» – не самый скверный из финалов.
– Спасибо… – пробормотал он, а закончить не успел, потому что над ним появилась насупленная физиономия Мелвина Скотта, и крепкая рука схватила гибнущего Эраста Петровича за запястье.
– Нет смысла, – прохрипел он сквозь стиснутые зубы. – Утяну вниз…
– Я держусь за камень, – так же сдавленно ответил «пинк».
Из жилетного кармана Скотта, покачиваясь и сверкая, свисала золотая цепочка – прекрасная, как ускользающая жизнь.
Нога наконец упёрлась во что-то твёрдое – кажется, в камень.
– Теперь потихоньку, не дёргай. – Мел тянул Фандорина вверх. – Плавно, плавно…
Какую-нибудь минуту спустя оба сидели на краешке обрыва, свесив ноги и тяжело дыша. Скотт смотрел вниз, Эраст Петрович вверх. Вот и ещё одна смерть упорхнула в несбывшееся:
– Спасибо, – сказал он вслух. – Если бы не ты, я бы сорвался.
– «Спасибо» не отделаешься. – «Пинк» поднялся, отряхивая штаны. – С тебя бонус. За сегодняшний день заплатишь двойную таксу. По-моему, справедливо. Как считаешь?
Эраст Петрович кивнул, потрясённый. Никогда ещё его жизнь не оценивали в пять долларов… Скотт обрадованно улыбнулся.
– Вот и отлично. А ещё ты обещал приплатить, если я выведу тебя к банде. Кажется, я знаю, где у них схрон. Идём, это недалеко.
Примерно с полчаса они поднимались вперёд по тропе, которая вывела их на неширокое плато: справа по-прежнему был обрыв, но до следующего яруса горы тянулась большая плоская площадка, вся утыканная валунами. Впереди сплошной стеной торчали скалы, похожие на башни готического замка.
– Так и есть. Они прячутся на старом прииске. Уютное местечко. Не высовывайся! – Скотт пригнул Фандорину шею и сам тоже спрятался за камень. Лошадей они оставили за поворотом. – Там часовой!
– Г-где?
– Видишь Два Пальца?
Эраст Петрович разглядел в склоне нечто вроде зазора, с обеих сторон которого возвышались два узких утёса, похожие на знак V, который так любят изображать при помощи пальцев американцы.
– Смотри в свой бинокль… Не туда, ниже.
Фандорин давным-давно отвык быть на положении дилетанта. Он забыл, как это замечательно – находиться рядом с опытным человеком, который лучше тебя знает, что и как нужно делать.
Пошарив окулярами по серой поверхности утёса, Эраст Петрович наткнулся на чёрное пятнышко. Сфокусировал изображение.
Шляпа. Чёрный платок в пол-лица. Посверкивающий ствол ружья.
В средней части левого «пальца», кажется, имелась выемка. В ней-то и расположился дозорный. Если б не «пинк», Фандорин его нипочём бы не заметил.
– Работа сделана, – довольно заявил Мелвин. – Итого с тебя 15 баков: пять за день работы, пять за спасённую жизнь и пять за результат. Там, за Двумя Пальцами, маленький рукав, в котором когда-то был золотой рудник Корка Каллигана. Отличное место для убежища. Наверняка сохранились какие-то хибары, значит, есть крыша над головой. Вода тоже имеется. А главное, никто не сунется. С такой позиции можно хоть целую армию удерживать.
Он был прав. С утёсов все открытое пространство отлично просматривалось и простреливалось. Просто чудо, что часовой их не заметил – спасибо осторожному Скотту.
– Неужели ничего нельзя сделать? – озабоченно спросил Эраст Петрович. – А другого прохода не существует?
Скотт осклабился.
– Другого прохода здесь нет, но ты попал в десятку, приятель. Можно запереть их внутри, как медведя в берлоге. Расположить вот за этими камнями стрелков, чтоб держали ущелье на прицеле. Человек этак сорок-пятьдесят. И тогда можно вести переговоры. Козыри-то будут у нас. Считай, что это дополнительная консультация. Общий баланс – двадцатка.
– Восемнадцать пятьдесят. На консультацию полагается т-тридцатипроцентная скидка, – в тон ему ответил Фандорин, чувствуя, что начинает становиться настоящим американцем.
– Дрим-вэлли не моя территория, – наверное, в двадцатый раз повторил городской маршал Нэд О'Пири. – Обращайтесь в Круктаун, к федеральному маршалу.