А третья пуля осталась в барабане, ибо Уош Рид свой видавший виды «кольт» из кобуры так и не вынул.
Оглянувшаяся на шум мисс Каллиган воскликнула:
– Oh my God!
Её изумление было понятно.
Только что во дворе стояли четыре человека: один обречённый и трое палачей. Ныне же не было ни души, если не считать неподвижного Скотта (душа которого, впрочем, уже успела отлететь).
А дело в том, что Рэттлер, обхватив раненый локоть, метнулся за угол дома. Эраст Петрович, засомневавшийся, стоит ли отпускать мерзавца, – за ним.
Рид тоже счёл за благо не задерживаться. Рванул в противоположном направлении, где его, надо полагать, поджидала верная Пегги.
Ах да. На почтительном расстоянии от недавней баталии застыли три пастуха с поднятыми (на всякий случай) руками. Но они ошеломлённой барышне ничего не объяснили.
Догнать Гремучего или уж, во всяком случае, всадить в него ещё одну пулю было бы нетрудно.
Бегал Тед быстро, но, садясь в седло своего рослого жеребца, замешкался. Конь был белый, со следами сажи на крупе. Эраст Петрович даже прицелился, но всё-таки не выстрелил.
Бывший чубарый запустил галопом, оставив позади шлейф пыли и цепочку характерных следов: на подковах – гвозди с квадратными шляпками.
Надо было всё-таки оторвать этому всаднику голову, вздохнул Эраст Петрович. Пусть скажет спасибо мисс Каллиган. Хоть она и крикнула «кончайте его!», но всё-таки отвернулась, а значит, не совсем пропащая.
Интересно было бы завершить беседу, но вряд ли барышня предоставит такую возможность.
Однако тут Фандорин ошибся.
Чего-чего, а дерзости красной жемчужине было не занимать. Она и не подумала прятаться. Ждала Эраста Петровича там же, где он её оставил, – в гостиной.
И сразу ринулась в наступление.
– Тебя повесят! – закричала мисс Каллиган, едва он появился на пороге. – Ты застрелил агента Пинкертона на глазах у шести свидетелей! А твои бредни никто даже слушать не станет!
Следовало признать, что ярость была ей к лицу. Особенно растрепавшиеся огненные кудри. Ну и, конечно, сверкающие пламенем глаза.
– У вас шесть свидетелей, а у меня почти полсотни. – Эраст Петрович вытер платком лоб, поскольку немного вспотел от прыжков и бега. – И все они видели, как мистера Скотта один раз уже застрелили, да ещё и в пропасть скинули. Ваш хитроумный план провалился, сударыня. Вы чуть было не обвели нас с полковником вокруг пальца. Но Конфуций прав: «Правильные поступки всегда приводят к правильному результату».
– Кто это – Конфуций? – подозрительно спросила Эшлин, лихорадочно что-то соображая.
– Мудрый человек из К-Китая.
– Жалко, твоему Конфуцию только ногу продырявили!
Она злобно топнула каблучком, очевидно, так и не придумав, как повернуть ситуацию в свою пользу.
Эраст Петрович насмешливо поклонился и подался к выходу, не спуская глаз с прелестного создания. Ещё пальнёт в спину, с неё станется.
– Куда же вы? – с очаровательной непоследовательностью вскричала она, порывисто бросаясь за ним.
– На телеграф. Нужно послать полковнику Стару телеграмму. Одну я уже отправил. Думаю, их вручат одновременно.
Он вышел на крыльцо. Она не отставала.
Глаза уже не исторгали молний, вид сделался странно задумчив.
– Прощайте, мисс. Не думал, что наше з-знакомство окажется до такой степени волнующим.
Фандорин осторожно спустился на одну ступеньку.
Эшлин прошептала:
– Ты даже себе не представляешь, каким волнующим оно может стать…
Ему показалось, что он ослышался. Тем более что в следующую секунду барышня от него отвернулась и свирепо закричала пастухам:
– Эй, болваны! Что стоите без дела? Подберите эту падаль! – Она брезгливо ткнула пальчиком в труп Скотта. – Отвезите куда-нибудь подальше и закопайте! А с тобой, Билли, я ещё поговорю.
Ковбои подбежали, подняли тело за руки и за ноги. Из жилетного кармана мертвеца выскользнула золотая цепочка, а следом за ней и часы, тоже золотые.
Если человек закоренелый лжец, это проявляется даже в мелочах, философски подумал Фандорин, вспомнив, как покойный врал, будто никак не накопит денег на часы.
Один из работников, воровато оглянувшись, подобрал золотой кругляш, рассмотрел и огорчённо сплюнул:
– Какую вещь попортили!
Заинтересовавшись, Эраст Петрович подошёл ближе.
Часы были без стекла, с погнутыми стрелками, а сзади, в корпусе, виднелась вмятина от пули. Очень знакомого калибра – точь-в-точь как у «герсталя».