– Я надеюсь, ты не спишь, – не тратя слов и времени на приветствия, начал он. – Я не один, но мой новый восхитительный друг сейчас в ванной. Я беспокоился, как у тебя дела?
Мелани улыбнулась.
– Все в порядке, – ответила она.
– Ты уже сообщила им, что уезжаешь?
– Да. Я сказала, что собираюсь проведать свою маму, и думаю, они поверили мне.
– Не очень-то рассчитывай на это. Сказать о Марии, что она полная дура… – Эдуардо неожиданно замолчал, – …было бы самой глупой ошибкой, – продолжал он уже на английском. – Не думаю, чтобы этот парень понимал иностранные языки, но лучше на всякий случай соблюдать меры предосторожности, – объяснил Эдуардо свой столь резкий переход к английской речи. – Ты знаешь, я думал о том, что ты рассказала мне сегодня утром. Если это все правда, в скором времени они могут что-нибудь заподозрить. И чем скорее ты уедешь отсюда, тем лучше… О, дорогая, мой прекрасный-распрекрасный что-то загрустил. Не будь столь нетерпеливым, Рауль! – услышала Мелани шепот Эдуардо, вновь перешедшего на испанский.
– Спасибо тебе за звонок и за совет, но, кажется, тебе следует вернуться к гостю, – сказала она. – Да и мне пора спать. Я хотела завтра встать пораньше, чтобы сходить в американское посольство. Еще раз спасибо за заботу. Спокойной ночи.
Амилькар встал, как обычно, в полседьмого утра. И семи он уже успел принять душ и надеть один из своих многочисленных, похожих друг на друга как две капли воды, нарядов: светло-голубая рубашка, серый костюм и темные туфли. Он лишь на минуту задумался, выбирая себе галстук из тех, что приготовила ему Мария еще вчера вечером, перед тем как лечь спать. Наконец, полностью одевшись, Амилькар спустился к завтраку. Он едва успел просмотреть третью страницу утренней газеты, как в столовую ворвалась Мария.
– Ты должен пойти со мной прямо сейчас, – задыхаясь, проговорила она.
Амилькар последовал за Марией в ее комнату. Там она включила ему пленку с записью разговора Эдуардо и Мелани. Молча дослушав кассету до конца, Амилькар вынул ее из магнитофона и, подойдя к телефону, набрал номер Ремиго.
Мелани удивилась, увидев дворецкого в холле первого этажа. Было только начало девятого, а в эти утренние часы он обычно сновал возле кухни, советами и замечаниями помогая готовить завтрак.
– Бенито! – спускаясь по лестнице, позвала его Мелани.
Дворецкий вскинул голову и, приблизившись к нижним ступенькам, застыл в ожидании приказаний.
– Доброе утро, сеньора Мелани! – почтительно приветствовал он.
– Доброе утро. Сеньор Амилькар просил передать ему вот это, – сказала Мелани, протягивая дворецкому свой паспорт.
– Я знаю, сеньора. Дон Амилькар предупредил меня перед своим уходом. Оскар остался ждать нас, он и отвезет все, что нужно, в офис.
Вежливым взглядом поблагодарив дворецкого, Мелани направилась к выходу.
– Сеньора Мария хотела увидеть вас, перед тем как вы уйдете, сеньора. Она в гостиной.
Мелани это показалось странным. Она знала, что Мария обычно вставала рано, завтракала вместе с Амилькаром, но потом сразу же поднималась в свою комнату и находилась там все то время, пока горничные убирали первый этаж дома. Но в это утро прислуги почему-то не было, и Мария сидела в гостиной одна среди роскошной французской мебели и перебирала цветы.
– Я же предупреждала, что не хочу видеть это в своем букете. Это так вульгарно! Садись, пожалуйста, Мелани, я сейчас. У тебя какие-нибудь планы на сегодняшнее утро? – спросила Мария, покончив со своим занятием.
– Я… Я хотела пройтись по городу… есть кое-какие дела, – неуверенно произнесла Мелани, застигнутая врасплох.
– Надеюсь, ты можешь их отложить. Я хотела предложить тебе пойти со мной, если ты, конечно, хочешь. Мы с Амилькаром думали вчера о твоих словах. Ты права, рано или поздно тебе все равно придется вернуться в Америку, и было бы эгоистично с нашей стороны надеяться, что ты поживешь в Буэнос-Айресе еще ради нас с Амилькаром.
Мелани была рада, что Мария согласилась с неизбежным и одобрила ее решение, но тем не менее чувствовала, что должна возразить ей и объяснить, что уезжает насовсем.
– Я не хотела причинить вам боль… – начала она, но Мария подняла руку, заставляя Мелани замолчать.
– Иногда бывает лучше не тешить себя пустыми иллюзиями, а прямо посмотреть правде в глаза, – продолжала она. – Тебе нет смысла оставаться здесь только ради нас. И ты можешь уехать, когда захочешь. Секретарша Амилькара оформит твои документы уже к понедельнику. Я думаю, нам следует организовать тихий прощальный вечер до того, как все разъедутся на уик-энд. Это не совсем по правилам, но, думаю, вряд ли кто-нибудь в наши дни строго соблюдает траур, и, мне кажется, Диего одобрил бы твое желание попрощаться с друзьями. Для тебя будет лишняя трата времени – задерживаться из-за упаковки своих вещей. Возьми с собой лишь самое необходимое, а остальное я пришлю тебе потом.
Мелани усомнилась в искренности слов Марии. Эдуардо оказался прав, свекровь догадалась о ее лжи, но решила быть благосклонной.
– Но я не планировала уезжать отсюда насовсем. Я лишь хотела некоторое время погостить у мамы, – неуверенно пробормотала она.
– Но почему, Мелани? У тебя нет никаких обязательств перед нами, и мы должны быть откровенны друг с другом: Диего – вот что удерживало тебя здесь. Амилькар и я будем рады заботиться о тебе, но мы не надеемся, что ты останешься дольше, чем это будет необходимо тебе. А мы уже слишком стары для твоего общества, – грустно улыбнулась Мария.
Впервые за два года их знакомства Мелани почувствовала нежность к своей свекрови. Она потеряла обоих детей, и, хотя Диего похоронили только вчера, Мария уже была готова излить все свое тепло на невестку, прекрасно зная, что та не любит ее.
Мелани в смущении опустила глаза.
– Я плохо думала о вас, простите, – начала она. – Считаю, что я смогу остаться с вами. Может быть, потом, в будущем…
– Нет, нет, нет, – не давая Мелани возможности договорить, сказала Мария. – Наше будущее неизвестно, дорогая, и давай не будем обещать друг другу того, что не сможем исполнить. Договорились?
Мелани улыбнулась и кивнула.
– Есть еще кое-что, о чем я хотела бы поговорить с тобой, перед тем как ты уйдешь, – продолжала Мария. – Я хочу поставить памятник Диего в Лас-Акесиасе и уже договорилась на сегодняшнее утро о встрече с Лиром Тонконоги, это мой архитектор. Я была бы очень рада, если бы ты отложила свои дела и поехала вместе со мной к нему в офис. Завтра мы хотели съездить за город – выбрать место. Мы не потратим на это много времени. А когда вернемся, я помогу тебе с приглашениями на вечер. Думаю, будет лучше просто позвонить по телефону.
У Мелани не было острой необходимости отправляться в американское посольство, кроме того, ей очень хотелось принять участие в решениях относительно памятника Диего, и поэтому она не задумываясь приняла приглашение Марии.
– Я очень хочу поехать с вами, – оживилась Мелани. – А вещи, в конце концов, она может попросить Фелису упаковать завтра, когда сама уедет в Лас-Акесиас.
– Я так рада, – ответила Мария, поднимаясь с кресла. – С минуты на минуту Оскар будет ждать нас внизу в машине. Я пока пойду приведу себя в порядок.
Мелани вышла из комнаты вместе с Марией и, взглядом проводив ее до лестницы, направилась в библиотеку. Плотно закрыв за собой дверь, она подбежала к телефону, набрала номер Эдуардо и стала ждать ответа. Мелани уже была готова повесить трубку, как вдруг услышала его мрачный сонный голос.
– Алло! Вас слушают.
– Только что говорила с Марией: я уезжаю в понедельник утром, а на уик-энд мы собираемся в Лас-Акесиас, так что жду тебя сегодня вечером здесь.
– Извини, не смогу. Я уже приглашен к Лобосам на обед, – ответил он.
– Можешь не беспокоиться об этом. Я приглашу их тоже, и вы сможете все вместе прийти после обеда.
С минуту Эдуардо хранил тяжелое молчание.
– Значит, ты все-таки уезжаешь, – наконец сказал он. – Мне грустно слышать это, но зато так лучше для тебя, Мелани.