– Что-то ты не очень радуешься за меня.
– Прости, я устал. У меня была бурная ночка, – усмехнулся он. – Но она стоила того.
– Надеюсь. – Мелани услышала шум позади себя и, повернувшись, увидела стоящую в дверях Марию. – Мне надо идти. Увидимся вечером, – торопливо попрощалась Мелани.
Эдуардо де Чакас бросил телефонную трубку и откинулся на подушки. В памяти всплыло смутное воспоминание о том, что Рауль ушел от него среди ночи, но это ощущение было настолько неясным, неопределенным, что он не взялся бы утверждать, что случившееся было на самом деле. В надежде, что он не забыл взять телефон у нового знакомого, Эдуардо бросил взгляд на туалетный столик. Но единственным, что он там увидел, было зеркало и несколько пустых бутылок. Может, и не следует звонить Раулю, может, ему сейчас полезнее просто чашка крепкого черного кофе.
Эдуардо встал, направился на кухню и поставил чайник подогреться. Вода уже закипала, когда раздался звонок в дверь.
– Мистер Чакас? – спросил мужской голос.
– Да.
– У меня для вас пакет от миссис Мелани Сантос.
Услышав эти слова, Эдуардо улыбнулся: это было так похоже на Мелани – прислать ему прощальный подарок и ни словом не обмолвиться об этом во время их телефонного разговора, желая до конца сохранить все в тайне и преподнести ему настоящий сюрприз.
Эдуардо хотел впустить посыльного, но вдруг сообразил, что даже не одет. „Какая разница", – подумал он и распахнул дверь. Поскольку Эдуардо никогда не встречался с Ремиго, то не придал особого значения странному наряду посыльного: плотно обтягивающие черные брюки, кожаная куртка и мягкие черные кожаные перчатки…
Вечером в дом Сантосов нескончаемым потоком стекались гости. Все они были приглашены на прощальный вечер, который давала Мария в честь отъезда своей невестки. В гостиной царила атмосфера грусти и уныния – ведь всего несколько дней назад все присутствующие оплакивали смерть Диего. Никто не верил, что поездка Мелани в Нью-Йорк продлится недолго, не верили также и в искренность слов Марии, которая утверждала, что полностью согласна с решением своей невестки, что той действительно нужно немного развеяться и съездить повидать свою мать. Трудно было поверить в то, что Мария вот так вдруг, стоило лишь Мелани пожелать покинуть ее дом, оказалась готовой безоговорочно понять невестку и признать свое с ней родство. Во всем этом была какая-то фальшь, и каждый из присутствующих ощущал ее.
Что касается Мелани, то ее печаль была искренней. Утренний разговор с архитектором и предстоящая поездка в Лас-Акесиас снова вернули ее к жестокой действительности: Диего больше нет. И этот вечер без него причинял ей боль. Все вокруг были вежливы с ней, даже чересчур, отчего Мелани острее ощущала их отдаленность и свое одиночество. Конечно, они понимали и жалели ее как вдову Диего, но на самом деле все были здесь не из-за Мелани, а из-за Марии Сантос.
– Это так мило с вашей стороны – прийти к нам, несмотря на то что мы так поздно сообщили о вечере, – непринужденно и уверенно вела светскую беседу Мария. – Сейчас поистине трудное время для нас, и мы так нуждаемся в друзьях. Я только надеюсь, что Мелани сдержит свое обещание и когда-нибудь вспомнит, что в Аргентине у нее остались семья и друзья.
– Я не забываю людей, которых люблю, Мария, – вмешалась в разговор Мелани, ища глазами в огромном зале Эдуардо. Его нигде не было, не было также и супругов Лобос, и она решила, что их обед несколько затянулся и что они с минуты на минуту подойдут все вместе. И как раз в этот момент, словно в ответ на ее размышления, под руну с мужем и в сопровождении своих гостей в дверях появилась Зу-Зу Лобос.
– Мелани, дорогая, мы с мужем так хотели в последний раз увидеть вас и попрощаться, что бросили свой обед и пришли сюда, – нежно проговорила Зу-Зу.
Пока они обменивались приветственными поцелуями, Мелани успела окинуть быстрым взглядом всех вновь прибывших.
– А разве Эдуардо не был сегодня у вас? – спросила она, убедившись, что тот, кого она ждала, так и не пришел.
– О, не напоминайте мне о нем, – вздохнула Зу-Зу. – Его не было, но это меня нисколько не удивляет. В самый последний момент он всегда находит какое-нибудь более интересное занятие.
Как только вновь прибывшие смешались с остальными гостями и разговор, опять зажурчавший, потек своим чередом, Мелани поспешно вышла из комнаты. Через несколько мгновений, очутившись в библиотеке, она плотно закрыла за собой дверь, прошла к телефону и набрала номер Эдуардо.
Но ответа не было.
Шофер, как обычно, хранил полное молчание. Мария тоже на этот раз молчала, что совсем было на нее не похоже, и Мелани не оставалось ничего другого, как смотреть в окно черного „мерседеса" на проносившиеся мимо окраины Буэнос-Айреса. Когда они выехали из центра города, Мелани поняла, что уже не ориентируется в этой новой для нее местности, которая представляла собой жалкое зрелище: заброшенные поля и покосившиеся, полуразвалившиеся хижины. Это напомнило ей ее поездку с Диего в Пунта дель Эсте, когда она была просто очарована сказочной красотой живописных пейзажей.
Мелани была удивлена, услышав сегодня утром, что они полетят за город с маленького личного аэродрома семьи Сантос, но Мария объяснила, что так намного удобнее и быстрее, чем добираться до Лас-Акесиаса на машине. После получасовой езды Мелани уже была рада такому решению: на машине им понадобилось бы четыре или пять часов, чтобы добраться до места, а самолетом они доберутся за час.
Они свернули с главной магистрали, и вскоре Мелани заметила высокую изгородь аэродрома. Уже через минуту машина плавно затормозила и остановилась у входа в ангар, где их ждал небольшой самолет. Мелани обратила внимание на то, что Ремиго уже был здесь и о чем-то оживленно разговаривал с пилотом. Заметив подъехавшую машину, он подбежал к ней, помог дамам выйти и, подхватив их багаж, направился к самолету, указывая путь. Как только все уютно разместились в креслах и пристегнулись ремнями безопасности, самолет плавно выехал из ангара и направился к взлетной полосе. Они не успели еще взлететь, как Мария обратилась к Ремиго с вопросом:
– У тебя нет случайно газеты?
Ремиго молча протянул ей газету.
Их полет длился уже несколько минут. Мелани, почувствовав усталость, откинулась на спинку сиденья и смежила ресницы, решив немного расслабиться. Время от времени она открывала глаза и смотрела в окно иллюминатора на расстилавшиеся внизу густые леса.
– О Боже! – неожиданно воскликнула Мария. – Это ужасно, просто ужасно…
– Что случилось? – поинтересовалась Мелани.
– Ничего, ничего… Я не могу ничего сказать… О, Мелани… – Она отложила газету в сторону, и Мелани, взяв ее, с любопытством побежала глазами по строчкам. Газета была открыта на странице, посвященной хронике местных происшествий. Один из заголовков, бросившийся Мелани в глаза прямо-таки ослепивший ее, гласил: „Убийство дизайнера". Только успев прочитать эти два слова, она уже поняла, что речь идет об Эдуардо. Буквы плыли у нее перед глазами: „…де Чакас найден мертвым в своей квартире… задушен… смерть наступила несколько часов назад… очевидность употребления наркотиков… подозревается в гомосексуальных связях…".
Пронзительный крик Мелани наполнил самолет. Она даже не старалась контролировать себя.
– Мы должны вернуться! – рыдала она, нащупывая пряжку пояса безопасности и пытаясь подняться с кресла, но Ремиго схватил ее за руки и удержал на месте.
Мария потянулась за своей сумочкой. Вынула оттуда маленькую коробочку и, открыв бутылку минеральной воды, налила немного в стакан.
– Выпей, это поможет тебе, – спокойно сказала Мария, заставляя Мелани взять лекарство. Когда наконец маленькая желтая таблетка оказалась между дрожащими губами Мелани, Мария протянула ей стакан воды, а затем, вздохнув, глубоко уселась в кресле, продолжая успокаивать невестку, нежно поглаживая ее по голове.