– Мам, здесь продается новая игра „Супер-Марио". Пожалуйста, давай купим ее на этой неделе!
– Я уже купила тебе две новые игры всего несколько дней назад… Ну хорошо, я подумаю, – ответила на просьбу Питера Фрэнсис.
Стремление во всем ограничивать сына проявлялось у нее только на словах, и они оба знали об этом.
До ворот школы оставалось всего несколько сотен ярдов, и потому машина замедлила ход.
– Я куплю ее тебе, если ты мне кое-что пообещаешь, – прибавила Фрэнсис. – Пожалуйста, не заговаривай на улице с незнакомыми людьми.
– Ты уже повторяла мне это миллион раз, – застонал Питер. – Ты все еще беспокоишься о том, что произошло в субботу?
– А ты? – задала Фрэнсис встречный вопрос сыну, радуясь тому, что у них завязывается откровенный разговор. Она уже не раз пыталась поговорить с Питером о случившемся, но он всякий раз уходил от темы, называя ее „скучной".
– Все было так неожиданно и так необычно, мам. Нечто похожее показывали по телевизору в передаче „Криминальные новости". Помнишь, в прошлом месяце? – рассуждал Питер с серьезностью взрослого человека.
Должно быть, он видел эту передачу в школе, в прошлом семестре, догадалась Фрэнсис и решила поговорить с Евгенией, чтобы она не разрешала мальчику смотреть телевизор после восьми часов вечера, когда он бывал дома.
– Инспектор сказал мне, что ты видел того мужчину, который спас нас, – продолжила Фрэнсис, не желая прерывать начатый разговор.
– Он был прекрасен и выглядел, как кинозвезда, – серьезно ответил Питер.
– А на кого он похож? – спросила Фрэнсис.
– На Брюса Уиллиса! – воскликнул мальчик. С тех пор как на экраны страны вышел фильм „Тяжело умирать-2", для Питера с его небольшим пантеоном героев не существовало других кумиров. – Только он выше, темноволосый и с карими глазами.
– Но тогда он не похож на Брюса Уиллиса, – рассмеялась Фрэнсис.
– Но ты же понимаешь, что я имею в виду…
Они въехали в ворота Доддингтон-Хилл, и лицо Питера омрачилось.
– Мам…
– Что, дорогой?
– Помнишь прошлогодний праздник в честь годовщины вашей свадьбы? – спросил он.
– Помню. И что же?
Фрэнсис была удивлена, почему Питер вспомнил об этом спустя почти шесть месяцев.
– Это был месяц вашей свадьбы?
– Нет, мы поженились в июне, но летом все уезжают из Лондона, и мы решили отметить это событие в сентябре.
– Понятно… – Питер опустил глаза.
– Что понятно?
– Мой день рождения в октябре. Мне десять лет… – пробормотал он.
Наконец Фрэнсис поняла, почему Питер выглядел смущенным, когда начал разговор.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Фрэнсис, хотя прекрасно поняла, о чем идет речь. У Питера всегда было хорошо с математикой, но Фрэнсис смущало другое – он еще слишком мал, чтобы беспокоиться о столь щекотливом вопросе.
– На прошлой неделе Александр сказал мне, что, когда они получили приглашение на мой праздник, его мать пошутила по этому поводу.
Александр был школьным другом Питера, и Фрэнсис решила, что при встрече обязательно поговорит с его матерью об этой злой шутке.
И она поняла наконец, что это и есть настоящая причина нежелания Питера возвращаться в школу. И „дурацкий журнал" здесь ни при чем.
– Ты просто родился чуть раньше положенного срока, дорогой, вот и все, – весело сказала она. Но Питер не был глупым ребенком, и Фрэнсис знала, что он не поверил объяснению.
Мальчик внимательно посмотрел на мать.
– Александр сказал, что ты была беременна уже до того, как вышла замуж за папу, – после небольшой паузы сказал он.
Фрэнсис, как будто не замечая слов сына, задумчиво смотрела на дорогу. Ее жизнь стала сейчас достоянием публики, и теперь было вдвойне трудно опровергнуть или пресечь любые сплетни.
– Ты просто преждевременно появился на свет, дорогой. Я еще не была беременна, когда выходила за твоего отца. Клянусь тебе. Александр сказал вздор, – спокойно и твердо произнесла она.
Питер всегда мог понять, когда его мать лгала ему, но сейчас Фрэнсис прочитала на его лице облегчение – он ей поверил.
Минуту спустя в ветровое стекло машины уже можно было видеть здание школы.
– Тебе не надо идти со мной, мама, – сказал Питер, выходя из машины.
Он надел кепку, забросил на спину рюкзак и, шурша гравием, направился к главному корпусу.
– Подожди минуту, – догоняя его, остановила сына Фрэнсис. Она никак не могла поверить, что он так легко отбросил в сторону свои тяжкие сомнения.
– Давай обойдемся без бурных поцелуев, – проворчал Питер, как только они оказались у двери школы. – Кто-нибудь может увидеть нас, и потом будут дразнить меня.
Норман был бы доволен – жизнь начинает входить в свое прежнее русло, подумала Фрэнсис.
– Только один, на прощание, ладно? – улыбнулась она.
Фрэнсис лишь слегка коснулась губами лба Питера, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не заключить сына в крепкие объятия.
Питер развернулся и пошел прочь, ни разу даже не оглянувшись. А Фрэнсис еще некоторое время продолжала стоять неподвижно, борясь с непреодолимым желанием войти внутрь и поговорить с его учителем, или директором школы, или с кем-нибудь еще, кто бы мог успокоить ее и убедить, что позаботится о ее сыне. Но она уже разговаривала сегодня с директором школы по телефону, а Норман не раз предупреждал ее, чтобы она не надоедала со всякими пустяками.
Фрэнсис огляделась по сторонам. Ландшафт вокруг школы напоминал ей спокойный, безмятежный сельский пейзаж, подобный парку в Лас-Акесиасе. Картины знакомых мест, где она когда-то была счастлива, вдруг так ярко и отчетливо предстали перед ее взором наперекор всем ее многолетним стараниям вычеркнуть из памяти все, что было связано с теми счастливыми и одновременно самыми жуткими месяцами ее жизни. Ей вдруг стало страшно.
Фрэнсис решила немедленно забрать Питера домой, но тут же представила реакцию Нормана и признала, что ее муж будет, как всегда, прав. Это Англия, а не Аргентина. И лишь ее собственный страх был единственным звеном, связывающим в одно целое Питера и то, что когда-то произошло в далеком прошлом.
Фрэнсис вернулась к машине, села в нее и поехала прочь.
– Фрэнсис, мы лидируем! Последние данные показали, что у нас больше на пять процентов голосов. В прошлом месяце мы были впереди наших конкурентов на три процента, а ведь кампания началась всего неделю назад! – Норман сиял от восторга, просматривая первую страницу „Дейли экспресс".
– Я разговаривала с заведующим интернатом, – сказала Фрэнсис. – У Питера все хорошо.
– Я же говорил тебе, что проблем не будет. Питер разумный парень.
– Это все так, но за последнее время на него слишком много всего обрушилось, – раздраженная равнодушием мужа, возразила Фрэнсис.
– В любом случае, в пятницу он уже будет дома, – успокоил ее Норман.
– Что ты собираешься делать в уик-энд? – спросила Фрэнсис.
С тех пор как Норман стал членом парламента, они купили в его избирательном округе маленький домик и большинство выходных проводили там.
– В воскресенье состоится заседание в центральном офисе. Мне обязательно нужно там быть, а вы с Питером можете вместе отдохнуть где-нибудь. Думаю, я справлюсь без тебя, – ответил Норман.
– Нет. В таком случае мы останемся с тобой. Для Питера лучше, если мы будем вместе. Мы придумаем, чем заняться в тот вечер, пока тебя не будет.
– Я пригласил Дэвида на обед в воскресенье, – разбивая все надежды Фрэнсис на тихий вечер в семейном кругу, сказал Норман. – Нам надо обсудить некоторые вопросы. И поскольку ты останешься здесь, я попрошу Дэвида взять с собой Джудит.
Фрэнсис подумала, что Питер не будет в восторге от вечера, проведенного за обсуждением политических проблем, не будет от этого в восторге и она. Но ничего не сказала.
Норман тщательно сложил брюки и вместе с остальной одеждой аккуратно положил их на тумбочку около кровати. Когда-то Фрэнсис нравилось это свойство мужа, но сейчас крайняя педантичность Нормана казалась ей абсурдной и она предпочитала не обращать на нее внимания.