— Почему бы тебе не попытаться найти эту нефритовую печать?
— Такая вещь является национальным достоянием, — нахмурилась Мэй. — Предметы национального достояния — собственность государства, а потому какие-либо частные сделки в их отношении запрещены законом.
— Совершенно верно! — хлопнул в ладоши дядя Чэнь. — Именно поэтому я не хочу привлекать к делу полицию и газетчиков! Один неверный шаг, и нефритовая печать окажется в Гонконге, глазом не успеешь моргнуть!
Мэй замерла, глядя на дядю Чэня своими глубокими, как горные озера, глазами.
— Да не беспокойся ты! Я не собираюсь втягивать тебя в какую-то противозаконную авантюру! Просто один мой знакомый китайский коллекционер готов заплатить за печать большие деньги в твердой американской валюте, лишь бы она не уплыла за границу! — Он опять откинулся назад, блаженно утонул в кресле и улыбнулся. — Неужели ты думаешь, что дядя Чэнь может тебя подставить? Все по-честному, никаких подвохов, я навел справки! Надеюсь, ты мне веришь?
— Конечно! — смутившись, поспешила ответить Мэй.
— Ну, вот и хорошо, — удовлетворенно кивнул дядя Чэнь, с трудом выбрался из глубокого кресла и вынул из кармана аккуратно сложенный листок бумаги, оказавшийся газетной вырезкой. — Начни со встречи с Пу Янем, — посоветовал он. — Это сотрудник научно-исследовательского института памятников культуры, но время от времени подрабатывает консультациями по антиквариату — знаешь, по заказу частных коллекционеров и торговцев производит оценку, устанавливает подлинность произведений искусства и тому подобное. Если ты возьмешься за это дело, он укажет тебе верное направление поиска.
— Насколько откровенной я могу с ним быть?
— Пу Янь мой старый друг. С ним надо говорить откровенно!
Дядя Чэнь направился к выходу.
— Помнишь, я сказал, что ты правильно делаешь, открывая свое агентство? И не ошибся, девочка моя! А теперь я предрекаю, что впереди тебя ждут и слава, и богатство! — Дядя Чэнь кивнул с сияющим лицом, словно благодаря самого себя за удачное предсказание, и добавил, берясь за дверную ручку: — В ближайшие дни наведаюсь к твоей матери. Смотри не проболтайся ей о нашем сегодняшнем свиданьице!
Глава 8
После обеда Мэй позвонила Пу Яню.
— Да, почтенный Чэнь предупредил, что вы ко мне обратитесь, — прозвучал в трубке негромкий голос с легким акцентом. — Вы разыскиваете нефритовую печать эпохи династии Хань? К сожалению, ни одна из них не сохранилась до наших дней.
— Хотя бы намекните, где и как искать…
— Да я с радостью отвечу на ваши вопросы. Но говорю вам от всего сердца — вы ищете иголку в стоге сена, уж поверьте! — произнес Пу Янь своим певучим говорком.
Мэй улыбнулась:
— Когда вам удобно встретиться со мной?
— А вам?
— Чем скорее, тем лучше.
— Погода стоит ужасная…
Мэй посмотрела в окно и согласилась.
— На территории «Чайна-уорлд» есть крытый каток, — сказал Пу Янь. — Знаете, где это? Хорошо. Можем встретиться там завтра в шесть вечера.
— Как я вас узнаю?
— Я буду ждать в кафе возле катка. Ищите старика пятидесяти семи лет.
Мэй решила, что этого описания явно недостаточно.
— Вы узнаете меня сразу, — добавил Пу Янь, будто прочитав ее мысли. — Вряд ли там будет еще кто-нибудь старше тридцати пяти!
— На всякий случай, — сказала Мэй. — Мне тридцать лет, лицо круглое, прямые волосы до плеч, нос чуть заострен — говорят, из-за этого всем кажется, будто я постоянно сержусь. На мне будет красная вязаная шапочка.
Мэй вошла в переполненное кафе и огляделась. Помещение отделяла от катка прозрачная перегородка; сидящие возле нее посетители развернули свои стулья и наблюдали за происходящим на льду. Несколько бизнесменов в темных костюмах ругались с менеджером, рядом стояла огорченная официантка. Два иностранца европейского вида тихонько переговаривались о чем-то за столиком в углу. Сидящие кучкой подростки уставились на Мэй. «Наверно, из-за шапки», — подумала она, чувствуя себя одиноким петухом с красным гребнем. Мэй поискала глазами Пу Яня, но, как он и предупреждал, не увидела никого старше тридцати пяти.
Мэй взглянула на часы — пять минут седьмого. Она нашла маленький свободный столик, села и стала смотреть на катающихся.
Лед на катке был белый, как мороженое. В самом центре скользила на коньках девочка лет десяти. Она то взлетала, как сорока, взмахнув руками, то вращалась на месте грациозным лебедем. Маленькая фигуристка делала вид, будто не замечает восхищенных зрителей, но явно наслаждалась всеобщим вниманием и каталась вдохновенно, как на олимпийских соревнованиях.