Мэй вместе с сестрой дошла до машины, на которой та приехала. Ассистент уже дожидался ее.
— Лу, ты когда-нибудь слышала, что мама и дядя Чэнь работали вместе? — спросила Мэй.
— Нет, а что?
— Дядя Чэнь в разговоре обмолвился, что вроде бы они когда-то были коллегами.
— Нет, невозможно, — твердо заявила Лу. — Мы бы обязательно знали об этом.
Мэй согласно кивнула. Лу права, наверное, она не так поняла дядю Чэня. Но по дороге домой ее не оставляло непонятное беспокойство. Ей то и дело вспоминался элегантный спутник дяди Чэня, смутной тенью омрачая все другие мысли.
Глава 15
В ту ночь Мэй плохо спала, ее мучили кошмары. Во сне перед ней возникало искаженное страданиями лицо матери. Утром она встала разбитая, с головной болью.
Первым делом Мэй позвонила в госпиталь и поговорила с Сестричкой. Тетя заверила ее, что состояние мамы по сравнению со вчерашним днем не изменилось.
Мэй налила себе чашку кофе и выпила, следя по телевизору за лентой новостей. Головная боль не проходила. В половине десятого она вышла из дома и поехала на работу. Нужно было заняться делом, чтобы отвлечься от мыслей о матери. В противном случае, чувствовала Мэй, бремя тревоги и страха просто раздавит ее.
Она поставила машину под раскидистым дубом. На другом краю двора на своем обычном месте стоял велосипед Гупиня, прикованный цепью к стволу молодой осинки. День обещал быть солнечным, как и предыдущие два. Мэй заглушила двигатель и немного посидела неподвижно. Она прислушалась, надеясь уловить пение птиц, но различила только шум большого города, рев моторов, голоса людей. Жизнь шла своим чередом. Мэй с трудом сдержала слезы. Суждено ли маме снова увидеть такие вот солнечные деньки?
Возле огромного титана сидел, задрав ноги на стол, вахтер и слушал радио.
— Кипяток я вам уже отнес, — сказал он, увидев Мэй. Та только кивнула.
Гупинь сидел за компьютером и печатал.
— Что с вашей мамой? Ей лучше? — вскочил он.
Мэй печально покачала головой.
— Она перенесла инсульт. С ней в госпитале сейчас моя тетя.
— Я сразу понял, что дело серьезное. А когда вы вчера не пришли на работу, совсем встревожился. — Гупинь помолчал и участливо добавил: — Не переживайте, ваша мать скоро поправится, вот увидите! У вас усталый вид. Сейчас я вам чайку сготовлю!
Мэй благодарно кивнула и хотела улыбнуться, но губы только безвольно дрогнули.
Из окна кабинета Мэй поверх кроны дуба виднелось метрах в пятидесяти четырехэтажное здание — точная копия того, в котором располагалось ее агентство. Эти дома возвели в начале семидесятых строители Народной освободительной армии, когда работников умственного труда и их несовершеннолетних детей ссылали в трудовые лагеря и коллективные коммуны. Главным их достоинством являлось то, что они еще не развалились. За прошедшие годы стены, обезображенные многочисленными надписями и рисунками, искрошились под воздействием климата и городской грязи.
Мэй открыла окно. Повеяло легким ветерком, будто воспоминанием о чем-то давно забытом.
Гупинь принес чай, почту и записи телефонных сообщений.
— У моей мамы много лет назад появилась опухоль, — доверительно сообщил он. — Ее стали мучить головные боли. Мы отвезли маму на медосмотр в уездный центр, к доктору Яо. Он-то и поставил диагноз «опухоль головного мозга». Мы все думали, что мама долго не протянет, и врач так считал. Но она выжила. У нее отнялись ноги и одна рука плохо слушается, но мама живет! Врач сказал, это потому, что она всю свою жизнь работала. Ваша мать очень на нее похожа — такая же сильная воля и крепкий организм. Она поправится!
Мэй понимала, что Гупинь старается подбодрить ее. Сам он никогда не унывал и умел радоваться любому, казалось бы, пустяку — голубому небу, велосипедным звонкам поутру, смене времен года и даже высоте небоскребов.
— К сожалению, это не совсем так. Моя мама недостаточно волевая, — возразила Мэй, вспомнив о бесчисленных слезах, пролитых матерью за свою жизнь. — На ее долю выпало немало бед. Она по натуре не оптимистка. — Мэй подумала, что могла бы сказать то же самое о себе.
— И не нужно быть оптимисткой! От оптимизма нет никакого толку! Надо просто поступать так, как на роду написано. Вот моей маме выпала судьба жить и иметь такого любящего сына, как мой брат. А брату, как считает мама, суждено было жениться на Лотос, нашей невестке. Лотос ненавидит маму и ждет не дождется, когда она умрет, чтобы стать полной хозяйкой в доме. Но я ей этого не позволю! Она говорит, что я непослушный и не забочусь о маме. Но ведь я посылаю им деньги. Иначе как бы они оплачивали травников, лечащих маму, и перестроили наш дом?